Антон Мельников – Кукша (страница 2)
Наконец он решил, что вся эта странность – промысел Божий. Срок назначил ему не Питирим, но Бог, Питирим же – Его орудие. И что попался ему именно отец Питирим – тоже промысел. Ибо пока Кукша дожидался его из алтаря, ещё до разговора, в церкви появились три других священника, в том числе настоятель, к которому Кукша изначально и хотел попасть «на приём». Даже пара в институте кончилась на полчаса раньше обычного, а закончись она вовремя – и Кукша бы разговаривал с кем угодно, кроме Питирима, скорее всего с настоятелем, благообразным старичком лет 70-ти, которого Кукша давно уже приметил в этой церкви, когда заходил ставить свечки.
Только промыслом объяснялись и извинялись все недостатки и нелепости Питирима. Да и были ли недостатки? Может, они все померещились Кукше? Скорее всего, так.
Кукша установил себе следующий график.
Поскольку пост начинается 10 марта, а первый день с причащением будет в среду, 12 марта, и поститься Кукша обещался не менее трех дней, то пост свой ему следует начать уже 8-го. Три дня поститься надо перед исповедью или причастием – это Кукша из книжки не понял, и у Питирима не спросил. Потому и надо начинать 8-го, для верности. Да и пост с 8 марта – это даже где-то подвиг.
Кукша изложил этот график своему единомышленнику и другу по институту Владу, с которым он хотел идти в церковь и о котором говорил отцу Питириму, и тот его одобрил. Было решено идти вместе к отцу Питириму 11-го марта, во вторник, вечером.
8 марта Кукша и Влад приступили к посту, на 2 дня раньше «всех». Кроме того, что Кукша ещё больше стал читать Библию и Отцов с этого дня, он совершенно исключил из своей жизни телевизор и магнитофон. Постился очень строго: без рыбы и даже без макарон, предполагая в них наличие яиц или чего-нибудь молочного. Праздничным столом 8 марта и последними воскресными блинами не соблазнился – ибо что это в сравнении с великой целью, к которой Кукша почти уже подошел! Мать Кукши за 8 марта немного обиделась, но, тем не менее, отнеслась с пониманием: всё-таки в церковь собирается ребёнок, а не кутить в ночном клубе; всё проходило, и это пройдет; чем бы дитя ни тешилось…
В понедельник 10 марта, в первый день Великого поста, вечером, Кукша составил план своей исповеди. Получилась почти одна страница формата А4. Кукша собирался использовать этот план в качестве шпаргалки. Может, ему не пришло бы это в голову, хотя в институте он шпаргалками отнюдь не пренебрегал и не считал это грехом, но как-то в одной передаче по православному радио «Радонеж» Кукша услышал, что некоторые люди исповедуются «по бумажке» для того, чтобы ничего не забыть, и священниками это не возбраняется.
Также с 8 марта Кукша ежедневно прочитывал около половины утренних и вечерних молитв из молитвослова, а 10 марта ещё прочитал покаянный канон, и то, что написано в Догматическом Богословии Макария о таинстве покаяния.
С трепетом ждал он своей первой исповеди, и, кажется, был к ней готов как к экзамену, предмет которого знал назубок.
Глава 3. Второй день Великого поста
11 марта, во вторник, без десяти пять, Кукша и Влад встретились в вестибюле метро и пошли к храму «Виноградник». Идти было всего несколько минут.
Войдя внутрь церкви, осмотревшись и нигде не увидев отца Питирима, Кукша обратился к тетке, продававшей свечки:
– Вы не подскажете, как нам найти отца Питирима?
– Отца Питири-и-има? – протянула она задумчиво. – А его нет.
– А не знаете, когда он будет?
– Нет, не знаю, спросите лучше у дежурного, – и она указала на человека лет сорока в пестрой камуфляжной форме.
Друзья подошли к нему, и Кукша повторил свои вопросы.
– К службе, к 6 часам, он придет, – сказал дежурный.
– А раньше 6 часов?
– Не знаю, вряд ли. Но вы можете и после службы к нему подойти, если вам надо.
– А долго продлится служба?
– Часа два с половиной.
Кукша и Влад и так предполагали отстоять эту службу, поскольку Кукша накануне прочитал в книге «Православие», что перед утренним причастием полагается быть на вечерне, но все-таки планы студентов уже обещали расстроиться тем или иным образом. Питирима не было, и значит, исповедь тоже могла не состояться: неизвестно, согласится ли Питирим принимать ее после службы, которая, вопреки ожиданиям Кукши, оказывалась весьма продолжительной, и после которой все могли очень устать. Но главное – настораживал сам факт отсутствия Питирима, который совершенно определенно обещал быть в церкви в 5 часов. Но делать было нечего. Друзья сели на лавочку и стали ждать.
Несмотря на то, что до службы оставался почти час, народ в церковь прибывал с каждой минутой. Лавки, расставленные по внутреннему периметру, скоро все были заняты бабками. Стоявших, впрочем, было в разы больше: в основном это тоже были бабки, а кроме них – в небольшом количестве женщины лет сорока-пятидесяти, и несколько мужчин того же возраста. Младше Кукши и Влада или хотя бы близких по возрасту молодых людей или девушек в храме не было.
Стоявшие на ногах прихожане не просто стояли. Все они были заняты различными делами. Одни покупали и ставили свечки, другие писали записки, третьи молились перед иконами. И как молились! Кукша видел впервые, что иконы целуют, и не как-нибудь, а прямо-таки истово. Некоторые перецеловывали все иконы в храме по очереди, все, до которых только могли дотянуться (многие иконы висели очень высоко, но если требовалось лишь встать на лавочку-подставку, чтобы достать до иконы, то это всегда делалось). Были даже такие бабушки, которые непрестанно клали перед иконами земные поклоны, и сколько Кукша ни взглядывал на них – они все клали и клали, так что можно было бесконечно удивляться подобной прыти в их годы. Подходя к иконе, крестясь и кланяясь перед ней, все что-то с большим чувством шептали, иные стояли так очень долго, шевеля губами, и периодически прикладываясь.
Из Догматического богословия Макария Кукша знал о том, что должно почитать святые иконы целованием, поставлением свечей и поклонами, но он никак не ожидал, что почитание это на практике окажется такого масштаба и размаха. За все свои немногочисленные заходы в церковь Кукша ничего подобного не видел, заходил он обычно, когда церковь пустовала, ставил свечку и быстрее бежал по своим делам. Теперь же у Кукши появилось тягостное чувство. Глядя на этих верующих прихожан, он понял, что сам так не смог бы ни поклониться, ни поцеловать икону. А ведь, наверное, надо уметь и кланяться, и целовать. Но одновременно Кукша не понимал, зачем нужно
Просидев таким образом в наблюдениях и размышлениях около получаса и придя в некоторое расстройство от своих мыслей, Кукша предложил Владу выйти на улицу и прогуляться вокруг церкви. После десяти минут прогулки друзья замерзли и собрались было возвращаться обратно в храм, как вдруг увидели отца Питирима. Отец Питирим, в длинном темно-сером пальто, шляпе, с огромным портфелем в руке, уже миновал ворота церковной ограды и скорыми шагами приближался к нашим студентам. Шел он, впрочем, никого вокруг не замечая, во флигель. Кукша поспешил окликнуть его:
– Батюшка!
Отец Питирим остановился, поднял на Кукшу свои угрюмые глаза, в которых застыл вопрос и нетерпение.
– Здравствуйте! Вы меня помните? – сказал Кукша, улыбаясь, и как можно дружелюбнее.
Питирим смотрел выжидающе.
Кукша стал объясняться от волнения сбивчиво, даже заикаясь:
– Мы Вас с пяти часов ждем. Вы же говорили, чтобы мы приходили исповедоваться к пяти часам, и вот мы пришли, а Вас нет. Теперь, может быть, после службы?
– Нет, после службы я не могу: сразу после службы я еду причащать умирающего.
– Что же нам теперь делать?
– А к другому священнику вы не могли обратиться что ли? Зачем вы вообще меня ждали? Здесь каждый день с утра до вечера дежурит батюшка – вот к нему бы вы подошли, и он бы исповедовал вас.
Действительно, пока студенты сидели на лавочке в церкви, там появился один человек, похожий на священника, но Кукше и в голову не пришло подходить к нему, ведь был договор с отцом Питиримом, последний сам дал свое расписание на первую неделю поста, и не было смысла что-то тут менять…
– Но мы думали, – отвечал Кукша, – что нам только к Вам идти надо, поскольку я ведь с Вами договаривался.
Здесь у Питирима, как в прошлую встречу, единственный раз за всю беседу мелькнула едва уловимая ухмылка, тут же сменившаяся непреклонной суровостью.
– Да вы ничего не поняли из того, что я вам тогда говорил! – чуть ли не закричал отец Питирим. – Я ведь вам что говорил? Поститесь и приходите к любому батюшке: здесь каждый день есть батюшка!
Кукша молчал, не желая и находя неудобным спорить о том, что говорилось три недели назад. Влад глядел то на Кукшу, то на отца Питирима, и как будто был рад этому молчанию, казалось, ему было стыдно за Кукшу, за его непонятливость, неумение договориться и за эти пререкания со священником.
После этой заминки, отец Питирим, постоянно и пристально глядевший в глаза Кукше, решил все-таки спросить:
– А вообще вы готовились к исповеди, к причастию? Постились?
– Да мы ведь ещё до Великого поста начали поститься, – немного воспрял духом Кукша, – чтобы исповедоваться и причаститься поскорее. И постимся с субботы, с 8 марта. Сегодня, вот, хотели покаяться.