Антон Медведев – Киберлорд (страница 8)

Второй сферой моей подготовки оставались боевые дисциплины. Я продолжал тренироваться в спортзалах, оттачивал свое мастерство. К этому времени у меня появился и новый наставник – полковник Кирилл Хлебников, суровый мужчина лет сорока пяти. Он сменил уехавшего Юрия. Выяснилось, что именно под его непосредственным руководством будет проходить моя дальнейшая служба. Мои успехи его совершенно не впечатлили, а вот претензий в мой адрес он высказал массу. В частности, заявил о том, что я совершенно не владею акробатикой, которая мне жизненно необходима. С его приездом я стал часами тренироваться в прыжках на батуте, это помогало наработать координацию движений в полете. Затем отрабатывал прыжки уже без батута. Не скрою, суровый тон Хлебникова меня несколько напрягал, однако я не мог не признать того, что все его замечания были по делу. Именно этот человек начал учить меня тактике и технике реального боя: рассказывал о том, как надо двигаться, как маскироваться, как использовать особенности местности. При этом основное внимание уделялось практике, теория лишь сопутствовала ей. Это было понятно: теоретические сведения, почерпнутые мной из предоставленных мне специальных методических разработок, не могли заменить реального опыта. В итоге получалось так: я закачивал в свое сознание какие-то теоретические данные, а Хлебников потом объяснял все заново, при этом его объяснения всегда были жизненными, практическими. Он знал о чипе в моей голове, но относился к этому с иронией.

– Пойми, Дима, – сказал он мне как-то вечером. – Все эти твои чудесные возможности, конечно, вещь хорошая. Но никто не убедит меня в том, что ты и тебе подобные однажды заменят наших ребят. Это не в обиду тебе – просто я говорю то, что думаю. Я не знаю, что там с тобой намудрили наши Кулибины. Но эта хрень в твоей башке может сгореть, замкнуть, ее можно испортить каким-нибудь высокочастотным импульсом или чем-то еще. Я бы мог брать тебя в бой, но только в составе группы. Чтобы на тот случай, если ты оплошаешь, кто-то мог сделать твою работу.

В чем-то он был прав, этот полковник. Не скрою, я не во всем с ним соглашался. Тем не менее, научился уважать этого человека.

Важной составной частью моего обучения была работа с оружием. Учил меня все тот же Кирилл Хлебников, под его руководством я научился стрелять едва ли не из всех видов оружия, включая иностранное. Тренировки проходили в двух тирах: один тир был предназначен для стрельбы на дальние расстояния, из позиций лежа, с колена и стоя в полный рост. Другой тир изобиловал всевозможными закутками, в нем использовались внезапно появляющиеся манекены – здесь отрабатывалась стрельба навскидку. Для стрельбы использовались специальные малоимпульсные патроны, не дававшие опасных рикошетов при отскоке от бетонных стен. Я извел тысячи таких патронов и сумел добиться довольно неплохих результатов. Остался доволен даже Хлебников, что случалось нечасто.

Кроме стрельбы, меня обучали минно-взрывному делу и оперативной химии. В частности, после этого курса подготовки мне не составляло труда соорудить взрывное устройство из компонентов, продающихся в любом хозяйственном магазине или аптеке. Помимо элементарных составов, вроде смеси аммиачной селитры и алюминиевой пудры, в мой арсенал вошли десятки более сложных рецептов. Точнее, рецептов на все случаи жизни. Я мог собрать взрывное устройство, используя в качестве компонентов даже древесную труху или жирный чернозем.

Учили меня и тому, как правильно минировать объекты – я с удивлением узнал, что здесь существует масса тонкостей. Что сложного, казалось бы, в том, чтобы взорвать обычный столб или опору моста? Прикрепил, рванул и столба нет. Вроде бы оно так, но специалист перешибет опору всего парой тротиловых шашек, тогда как дилетанту может не хватить и пяти килограммов взрывчатки. Мало подорвать заряд – надо понимать, куда пойдет взрывная волна, как сложатся волны от разных зарядов: будут ли они помогать разрушению или наоборот, взаимно гасить друг друга.

В курс оперативной химии входил и раздел, касающийся приготовления ядов. Выяснилось, что в подавляющем большинстве случаев даже не надо было ничего готовить – использовались обычные лекарства, продававшиеся в любой аптеке. В остальных случаях яды готовились «на коленке» – то есть для их приготовления вполне хватало обычной кухни.

Особой статьей проходила имитация несчастных случаев. Здесь использовались самые разные методы, от банальных отравлений газом или ударов электрическим током до сложных постановочных сцен, в которых учитывалась каждая мелочь. Простым, но действенным методом считалась имитация обычного грабежа – разумеется, со смертельным исходом. В некоторых случаях предписывалось намеренное выведение следственных органов на ложный след: например, в квартире убитого можно было оставить бутылку с чужими отпечатками пальцев. Таких бутылок у любого пивного ларька пруд пруди, можно было даже сознательно выбрать человека с ярко выраженным криминальным имиджем. Подобрать оставленную им бутылку – дело нескольких секунд.

Признаюсь, порой меня все это несколько ужасало. Мне было странно сознавать, на что тратили свое время, свои таланты сотни, тысячи умнейших людей. Ведь все это кто-то придумал. И не просто придумал, но и опробовал, испытал…

Наступила зима. Наверху уже лежал снег, но я об этом знал лишь по календарю – наш маленький подземный мир жил сам по себе. К этому времени я уже неплохо разбирался во всяких компьютерных штучках и с нетерпением ждал Нового года: как сказал Кунц, именно тогда я получу выход в мировую паутину. Правда, порой мне казалось, что меня ограничивают в доступе к Сети не из опасения, что обо мне кто-то может узнать. Поразмыслив над ситуацией, я пришел к грустному выводу, что мне просто не доверяют. Боятся, что я, получив выход в Сеть, могу начать работать на врага или совершу еще что-то подобное. Увы, пока мне приходилось с этим мириться.

Примерно девятого или десятого декабря – точно не помню – мне принесли сшитый по моим меркам боевой костюм. Костюм был скроен из невероятно прочной черной ткани и очень напоминал одежду Бэтмена. Плотно облегающий тело, утолщенный в нужных местах, он не только защищал тело от мелких травм, но и спасал от выпущенной в упор очереди «Калашникова». Точнее, мне сказали, что он способен на это – проверять данный пункт на себе как-то не хотелось. Примеряя костюм, я ощутил под его внешним слоем что-то мягкое и вязкое. Кунц объяснил, что это жидкая броня. В обычных условиях она является гелем и не мешает движениям, но при любом резком внешнем воздействии – например, ударе или попадании пули, мгновенно твердеет. В случае повреждения костюма жидкая броня сама запечатывала повреждение, твердея при контакте с воздухом.

Несмотря на многослойность, костюм имел множество заметных даже на глаз пор, способствующих нормальной вентиляции. Я не представлял, как можно было совместить жидкую броню и вентиляционные поры, но создавшим мой костюм кудесникам это как-то удалось.

Дополнением к костюму шли два комплекта перчаток: второй, технически более сложный, пока находился в производстве, поэтому мне дали первый вариант. Перчатки идеально подходили к моим рукам – что неудивительно, так как делали их конкретно под меня. Мягкие и удобные, они вызывали ощущение второй кожи. При этом их прочность позволяла отразить ладонью пулю или перехватить самурайский клинок.

Обувь, которую мне предоставили, внешне выглядела вполне обычно. Для ночных операций предназначались черные кроссовки, очень легкие и мягкие. При этом в них можно было бежать даже по торчащим гвоздям без риска проколоть ногу – внутри подошвы находился специальный слой из титановых «чешуек».

Еще одним элементом амуниции стал шлем – довольно тяжелый, порядка трех килограммов. С моей точки зрения, это был его единственный недостаток. В шлем была вмонтирована рация, однако Кунц пояснил, что мне она не нужна, так как общаться со мной можно с использованием имеющихся у меня коммуникационных возможностей. Наличие же рации объяснялось тем, что при создания шлема использовалась базовая модель, разработанная для спецподразделений.

Передняя часть шлема имела поднимающиеся, как забрало, очки примерно сантиметровой толщины. Они обеспечивали ночное видение, при этом их прочность позволяла выдержать разовое попадание автоматной пули.

Наконец, последней деталью моего облачения стала манишка – именно так называл ее Кунц. Она надевалась уже поверх костюма на шею, защищая ее и, дополнительно, грудь. Профессор пояснил, что первоначально манишку хотели выполнить заодно с костюмом, но потом эту идею забраковали. Объяснялось это желанием дать бойцу возможность носить костюм, без шлема, манишки и перчаток, под обычной одеждой, не привлекая внимания окружающих.

Дополнением к костюму шло специальное белье с минимумом швов. Те швы, которые были, находились снаружи белья, а не внутри. Кунц пояснил, что каждый шов под костюмом, плотно облегающим тело, может вызывать неудобство и отвлекать внимание бойца. Комфорт в данном случае не самоцель, а необходимое условие.

И вот наступил день, когда я смог примерить мою новую амуницию. Понравилась она мне чрезвычайно – я поистине чувствовал себя Бэтменом. Первые тренировки я под наблюдением Кунца и Хлебникова проводил в спортзале. Наличие шлема несколько сбило мне «центровку» – я уже не мог свободно, как привык, крутить все эти сальто и «дорожки». Но после небольшой тренировки приноровился, шлем уже не вызывал особого дискомфорта. Впрочем, работать без него было все же приятнее.