Антон Медведев – Киберлорд (страница 10)

Еще одна часть объяснений касалась морали.

– Мораль – изобретение человека, – рассказывал Алексей. – В природе нет морали, там все подчиняется принципам естественности и целесообразности. И лишь человек извратил все до неузнаваемости. Наше общество создано для защиты слабых. Мы воспринимаем это как прогресс общечеловеческих ценностей, но так ли это на самом деле? Человечество вырождается. В древней Спарте больных детей просто бросали в глубокий колодец. Жестоко? Да. Но больное дерево не даст хороших плодов. Так же и с человечеством – сохраняя жизнь слабым и больным, мы калечим будущие поколения. Общее количество разнообразных уродств, генетических аномалий будет только нарастать. Естественный отбор подавлен, под защитой социума вырастают даже те, кто был обречен на гибель. В итоге многие из них не только влачат жалкое существование, проклиная день, когда родились, но и дают столь же уродливое потомство. Человечество вырождается – но мы этого не замечаем. Интересы личности в этом вопросе ставятся выше интересов рода, нации, цивилизации. Но и здесь все только на словах – люди убивают миллионы самых сильных и крепких своих представителей в бессмысленных войнах, зато заботятся о калеках и убогих. Все поставлено с ног на голову. Задавить какого-то выродка в интересах государства ты не имеешь права – нельзя, закон не позволяет. Но когда потом из-за действий этого человека гибнут тысячи и тысячи людей, это считается вполне нормальным. Застрели кто-нибудь в свое время Дудаева, и не было бы чеченской войны. Любую ситуацию можно повернуть в правильном направлении – если управлять ею. Но чтобы управлять ею, нужна сила. А сила – это мы… У вас вопрос?

– Да! – отозвался один из слушателей. – А как же законы бога? Как же религия, призывающая помогать слабым?

– В мире хватает глупостей, – ответил Алексей. – Я признаю за религией определенные достоинства, она ухватила частичку истины. Но только частичку. Все религии говорят о том, что с физической смертью жизнь человека не прекращается. Вот и замечательно: в японском искусстве ниндзюцу прямо говорится о том, что убийство бездуховного существа не может рассматриваться как отягощающее карму действие. Наоборот, прервав жизнь такого существа, ты поможешь ему осознать его ошибки, позволишь вновь влиться в череду перевоплощений. Такое убийство можно рассматривать как акт милосердия. Единственное и очень важное правило состоит в том, что все подобные убийства должны мотивироваться целесообразностью, а не личной неприязнью или ненавистью. Ты делаешь то, что должно быть сделано. Действия, направленные на восстановление утраченной гармонии, не являются наказуемыми. Вспомните волков – санитаров леса. Они уничтожают слабых и больных. Мы – санитары общества. Наше воздействие всегда минимально необходимо. И если деятельность какого-то политика вредит стране, ее необходимо пресечь. Ради тех, кто потом, в силу глупости этого политика, погибнет в бессмысленных войнах. Уничтожить одного, чтобы спасти тысячи – ради такой арифметики стоит жить…

Признаюсь, подобные выкладки сначала меня несколько смущали. Но позже я много размышлял обо всем этом и в итоге проникся их правильностью. Все верно – интересы общества превыше интересов личности. Пожертвовать одним – чтобы спасти многих.

Фильм, иллюстрировавший лекцию, оставил у меня чувство печали. Он демонстрировал полное убожество человека. После окончания фильма мне так и хотелось воскликнуть: Господи, до чего жалким и ничтожным ты создал человека!

За девять дней я просмотрел все девять фильмов. Оставшиеся фильмы касались разных тем – смерти как таковой, урбанизации, насилию над природой, политике и многого другого. Скажу честно – после всего этого я стал с большей симпатией относиться к животным. Они, в отличие от человека, не лгут, не обманывают, не предают. Не убивают зря. Не делают всего того, что делает человек. Мое уважение к человечеству за эти дни резко пошатнулось. Зато возникло чувство, которого у меня до этого не было – чувство команды. Именно командному духу была посвящена последняя лекция: Алексей говорил о том, что в мире, где политики держат тебя за быдло, где твоя жизнь совершенно ничего не стоит, твоей опорой, твоей семьей может стать только команда, группа близких тебе по духу людей. Только здесь девиз «один за всех и все за одного» перестает быть штампом. Только в кругу твоих единомышленников, в кругу команды ты можешь чувствовать себя спокойно, можешь быть уверен, что действуешь за правое дело. Последним я смотрел фильм, в котором спецназ выполнял ответственные задания, и удивлялся тому, насколько эти парни в камуфляже отличаются от того сброда, который я видел в последние дни. А еще я радовался – радовался тому, что и сам смогу войти в их число. Если как следует постараюсь…

Утро, завтрак. Я ем. Сегодня чувствую себя как-то странно. Плохо? Нет. Просто странно. Смотрю на ложку и мне становится смешно. От тарелки ко рту – и снова к тарелке. Снова ко рту и опять к тарелке. Рот – тарелка, рот – тарелка, рот – тарелка, рот – тарелка, рот – тарелка, рот – тарелка, рот – тарелка…

«– Профессор, у нас проблема. Устойчивая автоколебательная реакция».

«– Андрей, я вижу. Попробуйте внешний раздражитель. Дайте сигнал вызова на его компьютер».

…тарелка, рот – тарелка…

Звонок. Рот – тарелка, рот – тарелка… Перевожу взгляд на монитор – звук идет оттуда. Снова смотрю на ложку, потом на пустую тарелку. Точно – пустая. Когда я успел все съесть?

«– Сбой устранен. Может, сдвинуть альфа-ритм на десять пунктов вниз? Иначе это может повториться».

«– Хорошо, делай».

«– Сделано».

Пью сок. Большими глотками. Яблочный. Вкусно. Допив, поднимаюсь и иду к монитору.

Аккуратно беру «мышку». Подвожу курсор. Открываю сообщение. Это для меня. Читаю вслух:

– Дмитрий, в 8.45 ждем вас в лаборатории.

Смотрю на часы – 8.27. Я успеваю. Успеваю. Успеваю. Успеваю. Успеваю…

«– Валентин, опять! Надо что-то изменить – мы его совсем идиотом сделаем».

«– Подожди. Посмотрим, что будет дальше…»

…Успеваю. Успеваю. Успеваю. Успеваю. Успеваю.

Вздрагиваю. Оглядываюсь. Смотрю на сообщение. На часы – 8.51. Я опоздал – как это могло получиться? Вскакиваю и бегу в лабораторию.

«– Время автоколебаний – двадцать четыре минуты. Вышел только после того, как совсем отключили воздействие по каналу «LK». Вероятно, не та частота, возникает резонанс по смежным линиям, это и приводит к нарушениям».

«– Андрей, возможно. Он идет к нам – попробуй поработать с частотой».

Лаборатория. Вхожу. Улыбаюсь. Какие славные ребята. Моя команда. Здороваюсь. Они отвечают. Сесть? Ну конечно. С удовольствием… С уд… С уд…

Пол почему-то приподнимается и бьет меня по правой щеке. Становится темно. Слышен голос Кунца:

– Черт, он отключился! Андрей, быстро на кушетку его!..

Затем все окончательно исчезает…

Я в кровати, но это кровать в смежной с лабораторией комнате. Приподнявшись, с удивлением оглядываюсь – как я здесь оказался? Не помню. Снимаю с груди датчик – липучка прилипла к волоскам, это неприятно. Сажусь. Моя одежда рядом на стуле. Это хорошо, надо одеться.

Одеваюсь. И все-таки, как я здесь оказался?

Звук открываемой двери заставляет меня поднять голову. Это Кунц.

– Ну и как ты? – улыбнувшись, профессор подошел ко мне и пожал руку.

– Не знаю. Нормально. Что со мной?

– Прости, недоглядели. Ребята с биодобавками намудрили. Точнее, лаборантка-дура – дала тебе по ошибке десятикратную дозу. Вот ты и траванулся. Не бойся, теперь все нормально.

– Понятно. Я хочу есть.

– Никаких проблем. Сюда принести, или пойдешь к себе?

– Пойду к себе, – поднявшись, я вышел в коридор и направился в свою комнату.

В комнате сажусь на стул и жду. Смотрю на часы: пять минут, десять. Где же еда?

Стучат в дверь. Это еда. Официант ставит тележку, улыбается. Пожелав приятного аппетита, уходит. Беру вилку, ем.

«– Валентин, мне это не нравится. Он просто не сможет работать. Такой режим хорош для зомби, но не для бойца».

«– Андрей, не торопись – это же интересно. Давай попробуем повлиять на его вкусы. Введи данные о том, что он ненавидит яблочный сок. Терпеть его не может».

«– Хорошо. Ввожу…»

Вкусно. Гречневая каша с курицей. Нравится. Отложив вилку, беру стакан. Делаю глоток, морщусь. Яблочный сок. Они что, издеваются? Вскочив, с размаху швыряю стакан в стену, по комнате разлетаются осколки. Сажусь, затем снова встаю. Беру тележку и разрываю ее на части.

«– Андрей, ты видел это? Потрясающе!»

«– Да, но он поранил себе руку. Посмотри – у него кровь».

«– Заживет. Ладно, выруби его снова. Не хочется с ним сейчас объясняться».

«– Хорошо».

Смотрю на руку – я порезал палец. Больно. Стены комнаты качаются, сажусь на стул. В глазах темнеет, затем все исчезает.

Утро – я слышу привычные звуки музыки. Открываю глаза. С удовольствием потягиваюсь, и только тут замечаю, что правая рука у меня забинтована. Странно – когда это я поранился?

Пока одевался, попытался вспомнить, что же было вчера. Кажется, я что-то разбил. Ну да, вон отметина на стене. Осколков уже нет, все собрали. И пятно на стене замыли. Но след от удара стаканом остался. Черт, я же еще и тележку изуродовал! Что со мной было? Я ведь ничего не пил…

Скажу честно, осознание того, что со мной произошло что-то плохое, неправильное, пугало. Не иначе, какой-то сбой в этом чертовом процессоре. Или дело не в этом? Застегивая кроссовки, я вспомнил, что Кунц говорил о каких-то биодобавках. Что-то там они напутали. Вот и объяснение…