Антон Медведев – Киберлорд (страница 3)

– Непременно, генерал, – заверил я его.

– Вот и отлично… – повернувшись, он вышел из палаты.

Так начался новый этап в моей жизни. Я уже знал, что нахожусь в секретном лабораторном комплексе, расположенном глубоко под землей. В палате я провел еще неделю, после чего меня перевели в так называемый жилой городок – а именно, на один из расположенных ближе к поверхности уровней. Сопровождал меня сам профессор Кунц: мы вошли в лифт, профессор нажал кнопку и приложил ладонь левой руки к сканеру лифта. Послышался тихий писк, лифт дрогнул и поплыл вверх.

Вышли мы через два этажа, на отметке «4». Нумерация этажей здесь располагалась наоборот: нулевым этажом была поверхность, седьмым – самый глубокий этаж лабораторного комплекса.

Место, куда мы попали, оказалось вполне комфортабельным и очень напоминало обычный гостиничный холл. Здесь стояли диван и несколько кресел, на стенах висели какие-то репродукции. Тем не менее, складывалось ощущение некой запущенности: из пяти люминесцентных ламп горели только две, цокольные части одной светились красноватым светом – было ясно, что скоро и эта лампа сгорит. В правой части холла я разглядел две кадки с засохшими цветами.

Влево и вправо уходили коридоры, мы свернули направо. Лампы здесь тоже горели где через одну, где через две. У одной из дверей профессор Кунц остановился.

– Дмитрий, вам сюда, – слащаво заявил он и с улыбкой повернул ручку двери своей жуткой механической рукой. – Располагайтесь. Ужин принесут минут через сорок. Отдыхайте, устраивайтесь. Все остальное уже завтра.

– Спасибо… – кивнул я, вошел в свой номер и прикрыл за собой дверь.

Еще в первые дни я понял, что мне неприятно общаться с профессором, он вызывал у меня стойкое чувство отвращения. Я понимал, что профессор был гением, но за его гениальностью проглядывали явные маниакальные наклонности. Взять хоть эту его механическую руку – у меня складывалось ощущение, что профессор ею просто гордился. Да, он сделал ее сам и мог иметь основания для гордости. Но здесь было и что-то другое – я подозревал, что профессору нравится сам факт своего уродства. Он был не таким, как все, и это его вдохновляло. Другой бы желал все сделать для того, чтобы быть нормальным – Кунц стремился к обратному. Помню, за день до перехода на этот этаж увидел его в коридоре со странными электронными очками: небольшая полумаска плотно прилегала к лицу, глаза-объективы двигались. В сочетании с механической рукой и поясом с аккумуляторным блоком выглядело это жутковато. Зато профессор был в восторге: увидев меня, он похвастался, что может за сто метров разглядеть муху. Одним словом, это был настоящий полоумный гений – я вновь подумал о том, что профессора Кунца можно хоть сейчас отправлять в Голливуд для съемок в фильмах ужасов. Ему не понадобится никакой грим.

Свет в номере был очень слабым – оглядевшись, я понял, что это ночник. Отыскав на стене выключатель, включил нормальное освещение. Стало веселее.

Комната выглядела достаточно скромно. Кровать, шкаф, тумбочка. Стол с монитором и клавиатурой. Телевизор с DVD-проигрывателем. Под потолком выкрашенные «серебрянкой» короба воздуховодов. На месте окна карниз с глухими шторами. Справа от входной двери еще одна – толкнул ее, за ней оказались туалет и ванная.

Изучив свои новые апартаменты, я понял, что совсем недавно здесь провели уборку, причем довольно поверхностную. Вытерли пыль, но в самых укромных уголках она все равно осталась. У меня сложилось ощущение, что в комнате давно никто не жил.

Ужин принесли через десять минут после того, как я выкупался и переоделся в трико и футболку. Даже не принесли – прикатили на небольшой тележке. Официант, солидный мужчина лет сорока, дежурно улыбнулся и пожелал приятного аппетита. Затем попросил после того, как я поужинаю, выкатить тележку в коридор. Я кивнул, он поблагодарил меня и вышел.

Еда была отменной – как в лучших ресторанах. Здесь же лежало и меню: прочитав его, я узнал, что могу заказывать нужные мне блюда через компьютерную сеть. Для этого достаточно было открыть страничку столовой и сделать заказ.

Наевшись, я выкатил тележку в коридор, закрыл дверь. Взглянул на подаренные мне Левченко наручные часы – без четверти девять. Электронные часы на стене показывали на две минуты больше. Хотелось спать: зевнув, я быстро разделся, погасил свет и юркнул в кровать…

Разбудила меня приятная мелодичная музыка. Она доносилась из укрепленных на стене стереофонических колонок – до этой минуты я полагал, что это часть проигрывателя. Глянул на часы – без пяти семь.

Музыка играла еще пять минут, потом стихла. Я к этому времени уже успел одеться и умыться, сел за компьютер и попытался заказать завтрак. После нескольких безуспешных попыток у меня это все-таки получилось. Ровно в половине восьмого в дверь моего номера позвонили, я увидел симпатичную девушку с тележкой.

– Ваш завтрак, – лучезарно улыбнулась она. – Приятного аппетита!

Не дожидаясь, пока я заговорю с ней, девушка упорхнула. Я с интересом посмотрел ей вслед – выходит, здесь есть и женщины…

После завтрака началось то, ради чего мы сюда и приехали. Профессор провел меня в одну из лабораторий – признаться, не ожидал увидеть здесь такого обилия оборудования. Для начала меня пропустили через компьютерный томограф и даже позволили глянуть снимки. Говоря откровенно, я был неприятно поражен зрелищем расцвеченного компьютерной графикой красноватого «паука», устроившегося в недрах моей головы, его тонкие «лапки» расползлись по всему мозгу. Специалисты оживленно комментировали увиденное, я лишь прислушивался к их разговору. Насколько я понял, больше всего их удивляла точность фокусировки: я видел, как полученную картинку совместили на экране компьютера с координатными плоскостями. Затем рядом поползли колонки цифр, мои коллеги были в восторге. Мне было немножко неприятно чувствовать себя подопытным кроликом, но ведь все это делалось для блага государства. А потому я не роптал – даже тогда, когда у меня начали брать многочисленные анализы. Некоторые из процедур, вроде пункций спинного мозга или взятия образцов мозга костного, оказались довольно болезненными. Но я терпел.

Все это заняло не один день и даже не два – счет шел уже на недели. За это время я ни разу не вышел за пределы нашего этажа: мне с самого начала объяснили, что с перемещениями между уровнями все обстоит весьма строго. Лифты и двери межэтажных лестниц могли открывать только те, чей статус позволял это делать. Идентификация проводилась по отпечаткам рук, а на некоторых уровнях, как я случайно узнал, и с добавлением идентификации по радужной оболочке глаза. Насколько я мог догадываться, именно на нижних уровнях велись самые секретные эксперименты.

Вскоре я понял, что, фактически, являюсь пленником и не могу без разрешения начальства покинуть городок. Мне очень хотелось выйти наверх – увидеть солнце, подышать свежим воздухом. В конце концов я не выдержал и попросил о прогулке: мою просьбу удовлетворили, хотя и без особого удовольствия.

Сопровождать меня вызвался сам генерал Левченко – он как раз должен был кого-то встречать, поэтому просто взял меня с собой. Вместе с генералом мы поднялись на лифте, затем вышли, оказавшись в тускло освещенном коридоре. В конце коридора я увидел мощную стальную дверь: Левченко сунул руку в карман, дверь тут же сдвинулась в сторону. Очевидно, в кармане у генерала находился пульт дистанционного управления.

За дверью оказалась комната, больше всего напоминающая кабинет какого-то начальника. Стол, кресла, шкафы – все было на месте. Стоило нам войти в кабинет, как один из шкафов за нашей спиной сдвинулся, закрывая потайной выход. Ничто больше не говорило о том, что здесь находится спуск в подземный лабораторный комплекс.

– Круто, – уважительно произнес я, взглянув на шкаф.

– Да, – согласился генерал. – Все сделано так, чтобы никто не догадался о том, что внизу что-то находится. В северной части комплекса есть лифтовый подъемник, способный поднять даже танк. А снаружи там все выглядит как обычный гараж.

Из окна лился яркий солнечный свет. Генерал толкнул входную дверь, мы вышли в коридор. Пройдя по нему метров десять, свернули направо и оказались в большом светлом холле.

Направо поднималась широкая лестница: глянув туда, я увидел на площадке между этажами красное знамя под стеклянным колпаком и скучающего рядом с ним часового. В правой части холла располагалась комната дежурного: все говорило о том, что здесь находился штаб какой-то воинской части.

Мы с генералом уже подходили к входным дверям, когда мимо нас прошли два солдата. Удивительно, но они не обратили на генерала никакого внимания – так, словно его здесь вообще не было.

– Это охрана комплекса? – спросил я у генерала, когда мы вышли на улицу.

– Да. Официально здесь находится полигон по утилизации старых боеприпасов.

– А почему солдаты не отдали вам честь? – снова поинтересовался я. – Ведь они видели, что идет генерал.

– Здесь свои правила, – пояснил Левченко, открывая входную дверь. – Все, что связано с нами, их не касается. Более того, – тут генерал взглянул на меня и усмехнулся, – нас здесь вообще нет.

– Понятно… – отозвался я и вслед за генералом вышел на улицу.