Антон Медведев – Глаз Дракона (страница 9)

– И зачем ты сюда пошла – с таким даром? – поинтересовался я. – Тебя же в любой крупной фирме с руками оторвут.

– Они меня вытащили из тюрьмы.

– И за что попала? – быстро спросил Крюк.

– Да был один, вроде тебя… – Нора хмуро взглянула на парня. – Тоже считал себя хозяином жизни. Я и погладила его утюгом.

– И что?

– Ничего. Три года из восьми отсидела.

– Здорово, наверное, читать чужие мысли? – не отступал Крюк.

– Тебе так только кажется. Даже когда рядом нет людей, мысли все равно остаются. Это как радио, которое невозможно выключить. Больше всего на свете я мечтаю о тишине.

Ее слова заставили меня вспомнить Жанну.

– У них есть девушка, которая тоже любит тишину, – сказал я. – Ее зовут Жанной. Но она скорее похожа на Крюка. Однажды усыпила меня. А потом спасла меня от киллера.

– И что она с тобой делала, с сонным? – со смехом поинтересовался Крюк.

– Ничего. Пока я спал, меня увезли на самолете в другой город.

– Круто… – Крюк зевнул. – У тебя это умение, вещи двигать, с детства?

– Нет, – покачал я головой. – Мне было лет десять, когда в меня попала молния. С этого и началось.

– Ты серьезно?

Вместо ответа, взглянув на Нору, я расстегнул рубашку. Задрав ее, показал Крюку спину.

– Ничего себе! – пробормотал тот, глядя на мои шрамы. – Здорово тебя долбануло.

– Я почти год потом в больнице лежал, – ответил я, застегивая рубашку.

– И как это получилось? С молнией? – поинтересовалась Нора.

– Гостил в деревне у бабки. Поехал как-то на велосипеде на рыбалку на озеро – там километров пять было. Рыбачил, началась гроза. Поехал домой. И все, очнулся уже в больнице. Даже цепочка на груди расплавилась, от крестика один отпечаток остался. Бабка считала, что именно крестик меня и спас.

– И что, ничего не помнишь? – Крюк смотрел на меня с явным интересом.

– Ничего. Мне потом говорили, что молния попала не в меня, а рядом, меня лишь краем зацепило. Целый год потом лечился. Однажды, уже дома, пил чай: размешал сахар, чаинки в стакане крутятся. Я смотрел, как они вертятся, и вдруг понял, что чувствую их. Это сложно объяснить… – Я поморщился. – Словно щекотка в животе. Щекотка связана с глазами: я попробовал подталкивать чаинки взглядом, получилось. Стал тренироваться, так и научился постепенно… Ну, а ты как своим делам научился?

– У меня это родовое, – не без гордости ответил Крюк. – От бабки передалось. В нашем роду это идет через поколение: было у бабки, у моей матери не было. Есть у меня, у моих детей уже точно не будет. Зато будет у кого-то из внуков.

– Ты только убивать можешь? – спросила Нора.

– У меня глаз дурной, – пояснил Крюк. – Как-то у нас кота собаки подрали, пришел со сломанной лапой. Ну, я и попробовал его полечить. – Крюк криво ухмыльнулся. – Через пять минут кот сдох. Слышала бы ты, как он орал… Больше я лечить не пробовал. Не для меня это.

Крюк замолчал, стало очень тихо.

– У меня это тоже с детства, – нарушила тишину Нора. – Я и не знала, что это что-то ненормальное. Думала, у всех так. Мне было года три, когда родители заметили, что со мной что-то не так. Скажем, сижу я дома с мамой, и говорю: «Папа идет». – Нора впервые за время нашего знакомства улыбнулась. – И точно, через пару минут звонок в дверь. Сначала родители считали, что у меня феноменальный слух. Не понимали, что я просто мысли слышу. Человек может быть за стенкой, или даже на улице. А все равно все слышно… – Улыбка сползла с ее губ.

Мы разговаривали почти до полуночи. Затем Нора сказала, что пора спать и первой ушла в свою комнату. Поболтав с Крюком еще пару минут, ушел и я.

Утром, сразу после завтрака, мы втроем отправились в двести девятый кабинет. Он находился на втором этаже: постучав, я потянул за ручку, дверь открылась.

В кабинете никого не было. Помещение напоминало самый обычный школьный класс, только вместо парт были столы с мониторами. На стене висела электронная доска. Писали на ней специальной ручкой, или, правильнее, мелком. Крюк, отличавшийся любопытством, первым взял мелок и начал что-то писать на доске.

«Вурдалаки всех стран, обединяйтесь!!!!» – написал он. О том, что Крюк пропустил букву, ни я, ни Нора говорить не стали. Занятно, что искаженное слово приобрело новое звучание – от слова «обед», что вполне подходило для вурдалаков.

Под надписью Крюк нарисовал клыкастую рожу. Он явно остался доволен своим творчеством, но когда попытался стереть все это с доски, у него ничего не получилось. Крюк тихо ругался, тыкая кнопки доски, мы с Норой покатывались со смеху. В этот момент дверь открылась, в класс вошел человек в военной форме. Ему было лет сорок, выглядел он удивительно жилистым и подтянутым. Темные с проседью волосы, властный взгляд – при появлении незнакомца мы с Норой тут же встали, Крюк поспешил занять место за партой.

– Вольно, – бросил мужчина. – Можете сесть. – Он мельком глянул на доску, «наскальная живопись» Крюка внезапно исчезла.

– Я полковник Дарий, куратор вашей группы, – сообщил мужчина, остановившись у стола преподавателя и внимательно глядя на нас. – С этой минуты я отвечаю как за ваше обучение, так и за дальнейшее прохождение службы. Сразу скажу, что ваша тройка подобрана с учетом ваших умений и психологических особенностей. Никакие жалобы друг на друга, равно как и просьбы о переводе в другие группы, не принимаются. Вы – единая команда. Поэтому будьте добры принять друг друга такими, какие вы есть, со всеми вашими плюсами и минусами. Помогайте друг другу, доверяйте друг другу. Учитывая, что у нас учатся и живут как мужчины, так и женщины, предупреждаю: никакого секса на территории школы. После того как сдадите зачет по технике конспирации, вам будут разрешены увольнительные в город. Там спите с кем хотите и как хотите, но в стенах школы вы должны быть чисты, аки херувимы. Это ясно?

– Ясно, – вразнобой ответили мы. Мне показалось, что красное лицо Норы покраснело еще больше.

– Тем лучше… – Полковник не торопясь прошелся по классу между окном и входной дверью. – Вероятнее всего, вам хочется узнать, куда же вы все-таки попали. Отвечаю: вы находитесь на территории института, занимающегося изучением и практическим использованием скрытых возможностей человека. Наша деятельность не регламентируется никакими законами государства. Вы не найдете упоминания о нас ни в открытых, ни в закрытых источниках. По большому счету, нас не существует. Но мы есть, и именно мы с некоторых пор отвечаем за все, что происходит в стране и со страной. Придя к нам, вы попали в круг избранных – тех, кто реально правит миром. И если там, за оградой, ваши способности могут кого-то удивить, то в нашей среде это в порядке вещей. Поэтому не гордитесь тем, что умеете. Старайтесь научиться большему, стремитесь максимально развить свои способности – с этим вам помогут. И не забывайте о том, что вы служите родине. Для кого-то это громкие слова. Для нас нет…

Дарий подошел к окну. Около минуты стоял, глядя на улицу, мы терпеливо ждали. Наконец он снова повернулся и взглянул на нас:

– Запомните еще пару важных правил. Первое: мы никогда не бросаем своих. Где бы вы ни оказались – в тюрьме ли, в плену, в какую бы сложную ситуацию вы не попали, мы всегда придем вам на помощь. Терпите и ждите – о вас узнают, вас выручат. И второе: мы безжалостно уничтожаем предателей. Проговоритесь, проболтаетесь о нас, и вас не спасут никакие стены. Никто не должен знать о нашей деятельности. Для каждого из вас будет составлена легенда, которой вы будете придерживаться в обычной жизни. Мы не заставляем вас порывать с родными, сторониться друзей. Но предупреждаю: если хоть кому-то проговоритесь о том, чем вы занимаетесь на самом деле… – Дарий постучал костяшками пальцев по столу. – Плохо будет и им, и вам. Я ясно выразился?

– Да… – снова, уже слаженнее, ответили мы.

– Замечательно. Дав согласие работать у нас, вы переступили порог, до которого могли вернуться. Ваша жизнь теперь навсегда связана с нами. Пока вы даже не рядовые работники нашей службы – вы курсанты и находитесь на низшем уровне нашей иерархии. Но плох тот солдат, который не желает стать генералом, верно? Чем выше вы будете продвигаться по служебной лестнице, тем больше у вас будет возможностей, тем интереснее будет ваша работа. И если сначала вы будете выполнять то, что вам прикажут, то со временем станете сами планировать и осуществлять операции. А там – кто знает? Может быть, кто-то из вас доберется и до высших постов. В то же время, чем больше власть, тем выше ответственность… – Дарий едва заметно вздохнул. – На этом вводную часть будем считать законченной. Есть вопросы?

– Есть! – отозвался я. – Этот институт действует под крылом ФСБ?

– Сейчас нет. Мы подчинялись им до середины восьмидесятых годов. Можно сказать, что мы выросли из Тринадцатого отдела Первого Главного Управления КГБ СССР. Этот отдел был сформирован для физического устранения врагов государства. Но вред от его деятельности перевесил пользу. Был сделан вывод о том, что устранение врагов, если в этом возникает необходимость, должно происходить тихо. Смерть должна выглядеть естественной. Тринадцатый отдел был расформирован, но вскоре собран вновь. Это были уже наши люди, и работали они совсем иначе. Грубо говоря, зачем стрелять в человека, если можно просто навести на него пресловутую порчу? Или остановить его сердце – Крюк знает, как это можно сделать, верно?