Антон Медведев – Глаз Дракона (страница 10)

– Точно! – самодовольно усмехнулся Крюк.

– Об этом и говорю. Новый отдел работал очень аккуратно. Но быстро выяснилось, что ликвидация – далеко не самая важная задача. Спектр деятельности оказался гораздо шире: сбор информации, влияние на принятие решений зарубежными политическими деятелями. Охрана первых лиц государства от стороннего воздействия и многое-многое другое. Мы только начали входить во вкус, когда нас снова расформировали – это уже при Горбачеве. Лишь через двенадцать лет Отдел удалось вновь реанимировать. Но на этот раз, имея печальный опыт взаимодействия с властями, мы изначально решили не иметь над собой начальства. Теперь не государство определяет, что нам и как делать – мы решаем, как развиваться государству. Боремся с внешними врагами, нейтрализуем врагов внутренних. И если в стране и мире происходит что-то негативное для нас, то это исключительно наша недоработка. Это значит, что мы не уследили, не смогли предотвратить. Такова специфика нашей работы: все успехи воспринимаются как норма. Никто не будет давать медали врачу за то, что он хорошо делает свою работу, верно? Но если по его вине умирает пациент, врача могут и посадить. Так и у нас: никто не будет хвалить вас за успехи. Но за неудачи придется отчитываться. Или даже за возникновение предпосылок, которые потенциально могли привести к неудаче.

‒ Вот ты, Грин, – полковник взглянул на меня, – едва не погиб пару дней назад. Да, Жанна спасла тебя. Но она же получила взыскание за то, что допустила потенциально опасную для тебя ситуацию. Можно найти сотни оправданий тому, почему так получилось, почему тот человек смог в тебя выстрелить. Но это уже ничего не меняет – у нас не слушают оправдания, это никому не интересно. Мы или делаем свою работу, или нет. Поэтому учтите на будущее: никто и никогда не будет слушать ваши объяснения о том, почему не было выполнено задание. Не ищите оправданий – думайте о том, как добиться результата. В этом разница между людьми: одни делают, а другие объясняют, почему не смогли сделать. Первых мы ценим. Со вторыми расстаемся.

– Вы же сказали, что от вас не уходят? – тихо произнесла Нора.

– Не уходят, – согласился Дарий. – Их выносят вперед ногами. – Он обвел нас тяжелым взглядом. Потом усмехнулся: – Шучу. Тому, кто не оправдал ожиданий, просто промоют мозги и вышвырнут вон. Сложность в том, что дозировано удалить из сознания человека нужную информацию довольно трудно. Проще стирать всю память целиком, но это очень негуманно – такой человек напоминает только что родившегося младенца. Поэтому у нас применяется другая технология: память стирается по принципу важности. Человек забывает все, что составляет для него хоть какую-то ценность. Свое имя, своих близких. Важные для него умения. Скажем, музыкант может забыть о том, что он вообще умел играть. Будет смотреть на ноты, как баран на новые ворота. Математик не сможет сложить два плюс два, и так далее. Секретную информацию – например, о нашей Конторе, человек тоже относит к разряду важной. Она обладает каким-то потенциалом, а потому тоже стирается. Такого человека можно отпускать без всяких опасений – информация в его голове не заблокирована, как бывает в случае с обычным гипнозом, а просто стерта. Так что если вы будете работать спустя рукава, то рискуете очнуться однажды где-нибудь в парке на скамейке, не зная, кто вы и как там оказались. Я доходчиво объяснил?

– Да, – ответил я.

– Более чем, – одновременно со мной произнес Крюк.

Нора лишь кивнула.

– Отлично. Пора перейти к делу. – Дарий подошел к столу преподавателя, сел на стул. – Для начала вы сделаете следующее: откройте файл «Анкета». В верхней части введите свое имя, затем очень подробно опишите свои возможности. Не скупитесь на описание – чем подробнее вы расскажете о том, что умеете, что чувствуете в момент выполнения своих манипуляций, тем лучше. Ваше описание поможет составить для каждого из вас индивидуальный план обучения. Если у вас есть какие-то пожелания в обучении, если вы чувствуете, что потенциально способны овладеть еще какими-то умениями, напишите и об этом. И не скромничайте, сейчас это не к месту. Но и не лгите, все должно быть предельно правдиво. Заполнив анкету, нажмите «отправить». Даю вам на это время до обеда. В три часа пройдете в медчасть, вас будут ждать. Пройдете обследование. Кого надо, подлечим. Нам не нужны больные солдаты. – Дарий поднялся со стула. – Завтра утром снова сюда. Все, занимайтесь… – Он прошел к двери и вышел из кабинета.

Я взглянул на монитор. Быстро отыскал нужный файл, открыл его и углубился в работу. Справа от меня тихо ругался Крюк, пытаясь отыскать на клавиатуре нужные буквы – похоже, на компьютере он работал впервые в жизни. Зато Нора работала очень профессионально, печатая едва ли не всеми пальцами сразу и совершенно не глядя на клавиатуру.

Чтобы заполнить анкету, мне понадобилось около часа. Отправив ее, я взглянул на Крюка.

– Может, помочь? – предложил я. – Ты говори, а я буду набирать.

– Нет, – покачал головой Крюк. – Я сам…

Идя в медчасть, я ожидал каких-то достаточно обычных процедур. Посещение кабинетов хирурга, невропатолога, терапевта… Но вышло все иначе: первым из нашей троицы зайдя в кабинет к доктору, я увидел сидевшего за экраном монитора невысокого худощавого мужчину в черных очках. Он был в обычном армейском камуфляже без знаков различия, я не увидел в кабинете ни белого халата, ни каких бы то ни было стетоскопов, тонометров и прочего медицинского оборудования. На левом кармане был прицеплен бейджик с именем «Фрэнк».

– Ваше имя? – не глядя на меня, спросил он.

– Грин.

– Садитесь…

Я сел на кушетку. Доктор еще примерно минуту просматривал какой-то документ, затем снял очки и взглянул на меня.

– Сидите спокойно, – велел он.

Не могу сказать, что его взгляд вызвал у меня какие-то неприятные ощущения. Медик разглядывал меня около минуты, затем снова надел очки и повернулся к монитору. Начал что-то печатать, я терпеливо ждал.

Так прошло минут десять. Наконец Фрэнк встал и вышел в соседнюю комнату. Я слышал, как он звенел какими-то склянками, открывал и закрывал дверцы шкафов. Наконец он появился снова, держа в руках с десяток таблеток и стакан с мутной белесой жидкостью.

– Выпей…

Он высыпал таблетки мне в ладонь. Я покорно проглотил их, запив жидкостью из стакана – она оказалась горьковатой на вкус.

– До дна, – велел Франк.

Я несколькими глотками осушил стакан.

– Хорошо. – Медик забрал у меня стакан. – Это избавит тебя от всякой дряни. Теперь придешь через неделю. Точное время я укажу, глянешь потом свою страничку.

– А где она?

– В Сети. Просто введи свое имя, на запрос пароля введи его же. Попадешь на свою страничку. Потом поменяй пароль.

– Ясно. Спасибо.

– Не за что. И позови следующего.

– Позову… – кивнул я и вышел из кабинета. Взглянул на Крюка и Нору: – Заходите кто-нибудь.

– И что там? – озабоченно спросила Нора, поднимаясь со скамейки.

– Ничего страшного.

Нора зашла в кабинет, я сел рядом с Крюком – не хотел уходить один.

– Ну и чего там? – повторил Крюк вопрос Норы.

– Мужик какой-то, – пожал я плечами. – Дал выпить горсть таблеток.

– Понятно… – Крюк вздохнул. – Будут теперь пичкать всякой дрянью.

Я не ответил. Несколько минут сидел, ожидая, когда выйдет Нора, затем ощутил в животе неприятные позывы. Какое-то время еще сидел, пытаясь держаться, затем быстро встал.

– Я в туалет… – пробормотал я и поспешил к своей комнате.

Доктор обещал, что таблетки избавят меня от всякой дряни. И точно, дрянь выходила из меня весь вечер. Меня рвало – так, что едва не выворачивало наизнанку, я чуть ли не часами просиживал в туалете. О том, чтобы куда-то пойти или чем-то заняться, не могло быть и речи. К полуночи, когда рвота и спазмы в животе утихли, я чувствовал себя как выжатая тряпка.

Ни Крюк, ни Нора ко мне не зашли, я обоснованно предполагал, что и они весь вечер не отходили от унитазов. В конце концов, я кое-как уснул.

Утром я не пошел на завтрак – даже мысли о еде вызывали отвращение. Из зеркала на меня смотрело зеленоватое лицо с кругами под глазами – просто жуткое зрелище. Я бы с удовольствием провалялся в постели весь день, но нужно было идти на занятия.

– Крюк, ты живой? – спросил я, постучав к нему в дверь.

– Местами… – донеслось из-за двери. Затем дверь открылась, я увидел круглую физиономию Крюка. Он выглядел еще хуже, чем я. Впрочем, Крюк явно думал обо мне то же самое.

– Паршиво выглядишь, – сообщил он, взглянув на меня.

– Ты не лучше. Пора на занятия.

– Сейчас… – Крюк снова скрылся за дверью, затем вышел. Я в это время уже стучал в дверь Норы.

Нора открыла. Ее лицо, и раньше не отличавшееся красотой, теперь было просто жутким.

– На себя посмотри, – буркнула девушка, правильно истолковав мой взгляд. Секундой позже я вспомнил, что она может читать мысли.

– Извини, – сказал я. – Здорово нас перекрутило.

– Бывает… – как всегда тихо ответила Нора.

Дарий пришел ровно в восемь. В отличие от нас, он выглядел свежим и отдохнувшим.

– Ну что, доходяги, – усмехнулся он, взглянув на нас, – познакомились с доктором Франкенштейном?

Судя по всему, доктор Фрэнк имел еще одно прозвище, и оно ему явно подходило.

– Познакомились… – за всех ответил Крюк.