Антон Мамонов – Семь нот до небес (страница 9)

Вскоре после окончания музыкальной программы семья Модестовых покинула «Северный бриз» и направилась домой. Немало усилий пришлось приложить родителям, чтобы вытащить Германа из клуба. Ещё бы! Ведь после того, что произошло с ним на сцене, для него, казалось, перестал существовать целый мир, не то, что дом родной. Он настолько вошёл в роль, вообразив себя пианистом-виртуозом, что забыл о том, что на следующий день надо было идти в школу и получать очередные «двойки» за невыученные уроки.

– Герман, ну ты и учудил! – улыбнулся Николай, поражаясь выходке сына. – Я всегда подозревал в тебе артиста, но… Что ты взойдёшь на сцену в столь юном возрасте… Ай, да ну! – не то иронично, не то искренне произнёс отец.

– Да ещё и сорвёшь такие громкие аплодисменты! – с гордостью добавила Лариса. – Что сказал тебе тот старик?

– Сказал, что из меня получится отличный музыкант, – похвастался Герман, в точности повторив его слова. – А ещё, что однажды я смогу заиграть так же хорошо, как и он. И даже ещё лучше!

– Ого! – воскликнул Николай и в тот же миг внезапно почувствовал режущую боль в груди. Изрядная доля выпитого алкоголя дала о себе знать. Ноги его заплелись, и он, как подкошенный, рухнул на землю.

– Папа, что с тобой? – испугавшись, Герман подбежал к отцу. – Папа!..

– Коля! – вскрикнула Лариса с широкими от ужаса глазами. – Вставай-ка! Ты чего это разлёгся здесь, а? До дома не мог потерпеть?..

– Мне… Мне плохо, не могу встать, – прохрипел Николай, хватаясь за сердце. – Кажется… Я умираю…

– Не говори ерунду! – выдавила сквозь слёзы Лариса, склонившись над мужем. – Ты что, собрался меня вдовой сделать? Ну уж нет! Я этого не переживу!

– Папа, не вздумай умирать! – заплакал и Герман, обхватив дрожащими руками побледневшее лицо отца. – Ты слышишь меня? Не вздумай!..

Несколько минут Николай лежал на спине, глядя в далёкое звёздное небо, пока боль постепенно не утихла.

– Как ты? – с надеждой спросила Лариса, перепуганная до смерти. – Живой?

– Да, вроде бы отпустило. Что со мной случилось?

– Не знаю, но явно что-то нехорошее… Тебе нужно срочно показаться врачу! – она бросилась поднимать мужа, но тот жестом остановил её, продолжая лежать на земле.

– Герман, сынок, – произнёс Николай с блаженной улыбкой на лице. – Посмотри, какое красивое небо над нами! А сколько звёзд на нём! Много-много, не сосчитать! Поразительно, как же я раньше не замечал такую красоту!

Сын с недоумением посмотрел на мать, а затем, повинуясь желанию отца, устремил взгляд наверх, в завораживающую небесную высь.

– Герман, иди ко мне! – вдруг услышал он. – Ляг со мной, вот так… Давай помечтаем вместе! Давно, ещё мальчишкой, я взял у отца книжку со странным названием: «Встретимся на Млечном Пути». Так галактика наша называется. Откуда название? Есть такая легенда, как богиня Гера пролила молоко. Там наши души встречаются… Видишь вон ту красивую яркую звезду? Знай же: это ты. Я и твоя мама тоже думаем, что из тебя получится отличный музыкант! То, как ты сыграл на рояле, даже толком не зная, как это делать, очень впечатлило нас. И если в будущем ты решишь стать пианистом, я уверен: ты им станешь. Это твоё!

– А те две звезды, что светятся рядом со мной, это ты и мама, – улыбнулся Герман, указав в небо рукой.

– Нет, сынок, – покачал головой Николай. – Мы, твои родители, как старые звёзды на ночном небе, давно погасли, не успев разгореться и не найдя в нём своё место. Мы потухли прежде, чем сумели достичь чего-то в жизни, став лишь парочкой неудачников и горьких пьяниц, влачащих жалкое существование. А ещё теми, об кого сильные мира сего без зазрения совести вытирают ноги. И только ты, сын, сможешь вернуть нам наше достоинство, если станешь успешным и счастливым человеком, чья музыка будет будоражить умы людей и вызывать у них восхищение!

– Да, Герман, это правда, – подхватила Лариса. – Посмотри на нас! Разве мы похожи на две светящиеся звезды? Вовсе нет! Но ты совсем другой, не такой, как мы. Ты – наша гордость, большая удача и надежда! И ты, в отличие от нас, добьёшься огромного успеха! Мы верим в тебя…

«А для этого, – подумал Герман, вспоминая слова пожилого музыканта, – нужно стать мастером своего дела, который никогда не останавливается на достигнутом и постоянно стремится к совершенству! Но… Удастся ли мне хоть на шаг приблизиться к нему, и хватит ли у меня для этого сил и терпения?..»

8

Николай, несмотря на внезапное ухудшение здоровья, так и не обратился к врачу, продолжая вести прежний образ жизни. Пить он меньше не стал, хотя здравый смысл подсказывал, что нужно поскорее завязывать с выпивкой, пока та не свела его в могилу. Вредная привычка всякий раз оказывалась сильнее голоса разума, который иногда просыпался в нём, а затем, не будучи услышанным и воспринятым всерьёз, снова засыпал.

То же самое относилось и к Ларисе. Перемены в поведении матери не на шутку встревожили Германа. Например, она могла неожиданно впасть в истерику, сопровождавшуюся громким хохотом или плачем, или начать ни с того ни с сего рвать на себе волосы, или с яростью бить в доме посуду… И это было далеко не всё, что она могла делать, находясь в алкогольном угаре. Жить с ней стало небезопасно не только для мужа, но и сына, которому доставалось больше всего. Иногда, спасаясь от матери, он убегал из дома, лишь бы только не быть свидетелем безумия, и также часто закрывался у себя в комнате, заткнув уши, не зная, как помочь близкому человеку.

Безумные выходки Ларисы, несчастной, психически неуравновешенной и больной женщины, однажды вывели из себя Николая, который уже сам начинал понемногу сходить с ума, и всё чаще испытывал провалы в памяти. После очередной ссоры, вспыхнувшей между супругами, он вышел из дома в сгустившиеся сумерки, громко хлопнув дверью. В тот момент он и не подозревал, что ему не суждено было вернуться… Произошли события, которые самым печальным образом отразились на его дальнейшей судьбе.

Проснувшись рано утром на скамейке в парке, Николай пытался отчаянно вспомнить, кто он, и каким ветром его сюда занесло. Так и не выяснив, он с потерянным видом наугад пошёл по дороге, которую ещё вчера тот знал. Она должна была привести его к дому, но случилось нечто очень странное. Николай, словно находясь в тумане, сам не заметил, как прошёл мимо него. Мало того, что он заблудился, так ещё и забыл: куда шёл и зачем.

«Где я? – подумал он, в страхе озираясь по сторонам. – И как я здесь оказался? Я же только что был в парке и собирался… идти домой? Кстати, а где мой дом? Или я бездомный? Ничего не понимаю…».

Неожиданно его внимание привлёк истошный женский крик, раздавшийся откуда-то из-за спины. Он обернулся и, внимательно приглядевшись, увидел перед собой небольшой и очень красивый двухэтажный дом – его хозяин был явно человеком состоятельным и респектабельным. Он приблизился к забору, внимательно осмотрелся и прислушался. Всё утихло. Снова прислушался и… Вдруг раздался звук бьющегося стекла, а затем снова крик, принадлежавший уже ребёнку.

Нетрудно было догадаться, что в доме творилось что-то неладное – об этом говорили не только странные звуки, крики, но и взломанный замок на входной двери, которая была слегка приоткрыта. Недолго думая, Николай осторожно вошёл внутрь…

То, что он увидел, лишило его дара речи. Прямо перед ним лежала женщина, видимо упавшая с лестницы и потерявшая сознание. На её бледном как полотно лице были видны многочисленные кровоподтёки и царапины – последствия не только страшного падения, но и ударов чьей-то тяжёлой руки. Едва Николай приблизился к ней, с трудом пробираясь сквозь беспорядок, оставленный кем-то, кто проник в дом, скорее всего, грабителями, как услышал громкий плач ребёнка, по всей видимости, девочки, запертой в комнате наверху. Она безуспешно пыталась выбраться из неё, колотя по двери руками и ногами, и тонким голоском звала: «Мама! Мама!»

– Да что здесь, в конце концов, происходит?! – растерянно произнёс Николай, не зная, то ли ему остаться внизу с бедной женщиной, которой он ничем не мог помочь, то ли устремиться наверх и попытаться освободить девочку. Выбрав последнее, он не подозревал, что наверху его ждала жуткая сцена…

Не успел Николай подняться на второй этаж, как услышал шум, доносившийся из соседней комнаты с настежь раскрытой дверью, откуда была видна большая двуспальная кровать, старинное трюмо и комод.

– Ну наконец-то! – услышал он голос, принадлежащий человеку в чёрной кожаной куртке и маске. – Наконец, я нашёл в этом доме что-то по-настоящему ценное! Вот простофили! Кто же хранит деньги и драгоценности в простом комоде для белья?! Ну, люди!

– Эй, ты! А ну положи на место, что взял, и выметайся из этого дома! А не то…

Не успел Николай договорить, как вор резко метнулся к нему и со всей силы начал бить всеми попавшимися под руку предметами. Получив сильный удар по голове чем-то тяжёлым, Николай без чувств рухнул на пол. В последующие несколько минут произошло нечто из ряда вон выходящее: вор, вместо того чтобы сразу убежать со своей добычей, применил неожиданную тактику: он начал одевать на Николая свои штаны, куртку и маску, попытавшись тем самым подставить его и выдать за себя. И у него это без труда получилось.