Антон Мамонов – Семь нот до небес (страница 8)

А почему бы и нет! Это же так забавно чувствовать себя мачо, издеваясь и унижая более слабого! Нет, и ещё раз нет! Он никогда не стал бы этого делать, уже потому, что он – Герман Модестов, не терпящий жестокости, насилия и грубости! Удивительно, но даже будучи сломленным и униженным своими давними обидчиками, он не чувствовал ни злости на них, ни желания им отомстить! Ничего, кроме сострадания, ибо парнишка понимал, что они были такими же несчастными детьми, лишёнными родительского тепла, любви и заботы. А иначе стали бы они так жестоко себя с ним вести, даже если бы он на самом деле был тем, за кого его принимали? Скорее всего, нет.

Боль уже немного утихла, но Герман продолжал лежать. Он закрыл глаза и внезапно услышал… Звуки прекрасной музыки, которые почему-то всегда ни с того ни с сего возникали в его голове. Непонятно откуда взявшиеся, они будто бы пытались достучаться до его ещё детского, несформировавшегося сознания, указать ему некий путь, следуя по которому он смог бы достичь большого успеха. Но что это был за путь, он не имел ни малейшего представления.

7

Возможно, Герман ещё долго не осознал бы, в чём его предназначение, если бы однажды не посетил вместе с родителями одно недавно открывшееся местное развлекательное заведение под названием «Северный бриз». Популярным стало оно тем, что в нём за сравнительно небольшие деньги можно было весело провести время, расслабиться, на время забыть все тяготы жизни, получив при этом большее эстетическое удовольствие, нежели в обычных кабаках, ресторанах и ночных клубах.

Выглядело здание очень солидно, как снаружи, так и внутри; чувствовалось, что его хозяин был человеком состоятельным, со вкусом. Он очень хорошо разбирался в том, как привлечь не только людей денежных, кто мог похвастаться толстым кошельком, но также и тех, у кого «финансы часто пели романсы». К числу последних относились Лариса и Николай, решившие разнообразить свои скучные, серые будни и, что называется, культурно провести время. Не так, как они обычно это делали…

Поводом к столь необычному событию послужило желание родителей вывести своего единственного сына в люди, чтобы хоть как-то приободрить его, а заодно повеселиться самим. Семья Модестовых переживала непростые времена, и это сказывалось на всех её членах: Николай безуспешно занимался поиском новой работы, что очень сильно напрягало его и выбивало из сил. Ларисе несладко приходилось в ресторане, где после того памятного инцидента она стала посмешищем и предметом сплетен среди официанток и некоторых посетителей. Герман, чувствуя себя маленьким тупицей, мечтал по кирпичику разобрать школу. Зная, что сын не любил одиночество, предпочитая больше находиться в обществе людей, родители нисколько не сомневались в том, что ему понравится в «Северном бризе», где публика была весьма разношёрстной.

Но Герман, оказавшись среди незнакомых людей, вскоре почувствовал страшную скуку и всевозрастающую потребность незаметно ретироваться. С его неуёмным темпераментом сложно было усидеть на одном месте, но тот не стал испытывать судьбу. Ему не хотелось расстраивать родителей, которые в кои-то веки подумали о нём, решив сводить сына почему-то именно в развлекательный клуб, а не куда-нибудь, например, в зоопарк или… в цирк?

Да-да, в цирк! Он бы очень хотел побывать в цирке, чтобы посмотреть на акробатов, жонглёров, клоунов, фокусников и прочих цирковых артистов, которые без устали смешили и восхищали своим искусством людей. Тем не менее, Герман был доволен и даже счастлив, что ему выпала удача хоть раз в жизни повеселиться вместе с родителями.

Скуке Германа внезапно наступил конец, когда на небольшую сцену, где, скрывшись в полутьме от посторонних глаз, таинственно поблёскивал чёрный рояль, похожий на огромную птицу с чёрным крылом, под громкие аплодисменты вышел какой-то пожилой человек в элегантном чёрном костюме, белой рубашке и с красной бабочкой на шее.

Каким-то непонятным образом ему сразу же удалось приковать к себе внимание всех посетителей клуба. Оказалось, что возможность вживую услышать музыку, исполненную талантливым пианистом, была ещё одной отличительной особенностью «Северного бриза», которая в короткие сроки принесла этому заведению популярность. Здесь помимо того, что люди могли от души потанцевать (для танцев была оборудована роскошная танцплощадка), отметить какое-либо значимое событие в жизни (например, день рождения, покупку недвижимости, карьерный рост или… даже свадьбу!), не мешая при этом другим посетителям, а также вкусно поесть, причём не хуже, чем в любом ресторане, или чего-нибудь выпить, уединившись за барной стойкой, но ещё и насладиться прекрасной музыкальной программой с её потрясающими мелодиями!

Едва только Герман услышал звуки музыки, такие нежные и волнующие, как тысячи невидимых искр света, казалось, обволокли его со всех сторон. Он, словно оказавшись в крепких объятиях творимого на его глазах чуда, стоял, не в силах пошевельнуться, и заворожено глядел на пожилого музыканта. Ах, как же чудесно он играл! А какие потрясающие аккорды издавало фортепиано по воле его волшебных рук!

– Во даёт! – воскликнул Николай, ни на минуту не отходивший от барной стойки. За то недолгое время, что он находился в клубе, он уже успел изрядно набраться, как и его жёнушка. – Что ни говори, а мне нравится, как играет этот старый пердун!

– Смотри-ка! – вдруг заметила Лариса, с хмельной улыбкой наблюдая за Германом. – Похоже, наш сынок балдеет от его музыки! Ты когда-нибудь видел его таким счастливым, сосредоточенным и спокойным? Я – нет. Интересно, что происходит с нашим чадом?

А случилось нечто невероятное. Каждой клеточкой своего тела вслушиваясь в удивительные по красоте и благозвучию мелодии, доносившиеся со сцены, Герман, казалось, возносился на недосягаемую высоту от счастья. Его будто подменили: впервые в жизни он почувствовал, что у него не было нужды куда-либо бежать, о чем-либо беспокоиться, суетиться, а его чрезмерно подвижному, словно перескакивающая с дерева на дерево обезьянка, уму, не знавшему покоя, – впервые захотелось взять «таймаут». Как факир, умело играя на дудочке, магическим образом гипнотизировал змею, таким же образом и пианист, виртуозно играя на рояле, воздействовал на Германа, всецело захватив всё его внимание. Звуки, льющиеся свободным, мощным потоком, завладели им, удивительным образом войдя в резонанс с теми прекрасными звуками, которые постоянно звучали в его голове. Как они были похожи!

Когда пианист закончил играть, Герман, окрылённый, не чувствуя под собой ног от восторга, устремился к нему под аккомпанемент несмолкающих оваций. И ничто, казалось, не могло его остановить, даже землетрясение.

– Сын, а ну с-стой! – не ожидавший такого поворота событий, Николай безуспешно пытался схватить мальчика за рукав. Но, как говорят: ищи ветра в поле. Карлсон, одним словом…

– Герман, вернись немедленно! – не на шутку испугалась Лариса, потеряв его из вида в толпе. – Ну, держись, маленький проказник, я тебе задам перцу!

Взбежав на подмостки, где стоял маэстро, Герман безо всякого стеснения, по-детски, крепко прижался к нему. Получилась достаточно милая и в чём-то символичная картина, которая вызвала у благодарных слушателей искренние улыбки: два поколения людей, одно – уже отживающее свой век, а другое – только-только начинающее свой жизненный путь, встретились на сцене жизни, чтобы запечатлеть прошлое с его опытом, ошибками и достижениями, и будущее, с его надеждами и светлыми ожиданиями, в моменте «здесь и сейчас».

Именно в этом отрезке времени, именуемом настоящим, в Германе родилось страстное желание в будущем стать тем, кого будут знать и уважать; кому будут рукоплескать и бросать под ноги цветы; кем будут восхищаться и гордиться.

Неожиданные объятия юного слушателя привели артиста в лёгкое замешательство. Он слегка похлопал мальчика по плечу, оценив смелость, а затем, не переставая одобрительно улыбаться, взял за руку и подвёл к музыкальному инструменту.

Усадив его рядом с собой, он жестом указал на клавиши, словно хотел сказать: «Играй, дружок, а мы тебя послушаем!»

У Германа от волнения пересохло во рту, однако он, совершенно не беспокоясь о том, получится ли у него сыграть что-либо путное или нет, неуверенно пробежался по клавишам. Воздух тотчас же сотрясли хаотичные звуки, которые затем, на удивление всех присутствующих, начали складываться в какие-то замысловатые мелодии, на ходу придуманные Германом. Конечно, они были далеки от совершенства и нуждались в тщательной доработке, но, тем не менее, его импровизация заслужила свою порцию аплодисментов.

– Молодец! – похвалил пианист, оценив по достоинству «игру» мальчика. – Из тебя получится отличный музыкант!

– Правда? – обрадовался Герман, чувствуя, что произвёл-таки хорошее впечатление на публику. – И я однажды смогу заиграть так же хорошо, как и вы?

– Конечно! И даже лучше, чем я. Запомни, друг мой: совершенству нет и не может быть предела! Тот, кто думает, что достиг вершины горы, на самом деле находится у её подножия. Истинные мастера своего дела никогда не останавливаются на достигнутом, ибо понимают, что остановка смерти подобна. Чем бы ты ни занимался в жизни, всегда стремись к совершенству, которое есть движение в бесконечность!