Антон Леонтьев – Мертвые канарейки не поют (страница 2)
Ее родители, даже если бы и захотели, не смогли бы дать кому-то на лапу, потому что не знали, кому, да и давать было нечего. А адвокатская практика была Ритиной мечтой на протяжении целого ряда лет – она хотела стать самым крутым и высокооплачиваемым адвокатом города.
И, кто знает, может, перебраться из их провинциального центра в Питер или Москву…
В конце концов, какая разница, как ты выглядишь, важно, что у тебя в голове. Ведь адвокатов-мужчин по красоте не оценивают, так отчего от адвокатов-женщин требуют походить на супермодель?
Достаточно было бы
И все же…
Запретив себе думать о Барковском, Рита все время только о нем и думала. Нет, как было бы хорошо, чтобы раздался звонок в дверь и на пороге появился он, ее Гоша…
Только Рита понимала, что такой звонок никогда не раздастся и никакой Гоша на пороге не появится.
Внезапно в дверь позвонили, и Рита, сидевшая в кресле и думавшая о Гоше, дернулась, при этом неудачно задев локтем о стоявшую рядом гладильную доску. Руку тотчас пронзила острая боль, девушка, чувствуя, что на глазах выступили слезы, ринулась в коридор, проклиная того, кто заявился в гости без приглашения.
Она распахнула дверь с яростным выражением лица – и обомлела, увидев на пороге объект своих мечтаний – Гошу Барковского.
А она была в стареньком халате, оставшемся от покойной бабушки, с немытыми, небрежно забранными в конский хвост волосами, в растоптанных, но таких удобных тапочках на босу ногу.
Принц на белом конце, вернее,
То, о чем она мечтала, сбылось – и она оказалась не готова к исполнению своих сокровенных желаний.
Вот ведь
– Добрый день, Рита, – произнес Гоша своим чарующим низким голосом, – вот, хотел узнать, все ли с тобой в порядке. А то ты на занятиях давно не появлялась…
Девушка замерла, судорожно соображая, что делать. Ее рука вцепилась в воротник старенького халата, и она приняла решение: нет, в квартиру не приглашать! Потому что там беспорядок, а на кухне гора грязной посуды, которую она еще с утра намеревалась вымыть, но так и не сделала этого, мечтая о встрече с Гошей.
– С тобой ведь все в порядке? – произнес он, и Рита хрипло выдавила из себя:
– Ну да…
И вдруг в ужасе подумала, что снова начнет икать. В горле запершило, грудь сдавило, не хватало еще, чтобы она, нагнетая истерику, вызвала у себя новый приступ икоты…
– Ну, а выглядишь ты, если честно, не очень… Понимаю, болеешь… Вот, смотри, я тебе тут конспекты привез…
И Гоша протянул ей стопку тетрадей. Рита взяла их, не удержала и уронила на пол.
Не только идиотка, но и
Она кинулась поднимать тетрадки, слишком поздно сообразив, что ворот халата распахнулся, открывая ее костлявое декольте, повернулась – и ударилась лоб в лоб с Гошей.
Точно,
– Тебе не больно? – переполошилась она, а молодой человек, протягивая ей тетради, произнес с улыбкой:
– Ну, может, самую малость…
Наверняка следовало пригласить его к себе, а потом, после чая с пряниками (хотя по законам жанра это должен быть непременно
Да, что
Секса у Риты, девятнадцатилетней студентки третьего курса юридического факультета, еще не было. А в том, что четверокурсник Гоша Барковский двадцати одного года от роду был опытным ловеласом, одержавшим множество побед на эротическом фоне, Рита ничуть не сомневалась.
Значит, есть шанс, что ее первым мужчиной станет… Нет, и о чем она только думает!
– Ты…
Не вести же его в гостиную с гладильной доской, продавленной тахтой и выцветшим ковром на стене. Или на кухню с грудой грязной посуды в мойке и дребезжащим древним холодильником без ручки.
Однако объект ее мечтаний, одарив Риту улыбкой, ответил:
– Нет, извини, мне пора. Меня ждут…
Ну, конечно, его ждала подружка Эльвира – хотя вряд ли на белом коне, вернее,
– Ну, ты выздоравливай, пожалуйста… – произнес молодой человек. – Ах, забыл сказать, что мой
Прижимая к бьющейся под стареньким халатом груди конспекты, явно писанные не Гошей, подобную ерунду не признававшим, а кем-то
Ведь под
– Ты ведь не откажешься? – произнес молодой человек, и Рита быстро произнесла:
– Да… Нет, я хотела сказать, нет…
Господи,
А кумир-то ей только что сообщил, что его легендарный отец, для Гоши, конечно же,
Собственно, она мечтала стать именно таким адвокатом, как Барковский-старший, только, конечно, без утиной охоты с губернатором и сауны с местными олигархами.
Однако столь же успешной, богатой и влиятельной. И, быть может, даже еще более
Почему бы и нет?
– Так да или нет? Что мне старику передать? – произнес Гоша, и Рита выдохнула:
– Конечно же, да! Передай Льву Георгиевичу, что я сочту за честь писать у него курсовую, а потом и дипломную…
Молодой человек, усмехнувшись, одарил ее взглядом своих изумрудных глаз и ответил:
– Ну, это старик сочтет за честь… Да, глаз у моего предка наметанный, ты кадр более чем перспективный, Рита… Потенциал просто гигантский!
А затем произошло невозможное – Гоша, склонившись, быстро поцеловал ее в щеку, и Рита уловила терпкий аромат его дорогого одеколона.
– Ну, выздоравливай! Ты ведь в понедельник в универ подгребешь? А то старик уже весь в нетерпении, ему нужны перспективные студентки…
И, не дожидаясь ответа, он одарил Риту умопомрачительной улыбкой и элегантно скатился по лестнице вниз. Рита же, прижимая к груди конспекты и вслушиваясь в эхо его шагов, впрочем, быстро исчезнувшее, стояла на пороге и думала о том, что после
Банальная истина, которая, однако, оказалась сущей правдой.
Все выходные, несмотря на то, что погода стояла великолепная – прохладная, но солнечная, – Рита торчала в своей крошечной комнате, в которой когда-то жила вместе с бабушкой, и читала завезенные Гошей Барковским конспекты.
Значит, его, как он выражается,
Рита не просто воспряла духом, она буквально переродилась. Она
А потом будет сенсационный процесс, на котором она разобьет доводы прокурора в пух и прах, о ней напишут в газетах, а также в Интернете.
– Ребенок, тебе нужно еще посидеть дома, гланды пока воспалены, – авторитетно сказала мама, но Рита взбунтовалась, заявив, что больше ни дня не пробудет дома и в понедельник
– Ладно, на следующей неделе ноябрьские праздники, неделя-то короткая, – положил конец их спору отец. – Да и ребенок рвется к знаниям так, что не удержать.
Удержать ее не смог бы никто. Если еще день назад при мысли о том, что ей придется снова оказаться в стенах юридического факультета, Риту била нервная дрожь, то в понедельник она переступила порог, держа под мышкой конспекты, которые привез ей Гоша Барковский, и ничего и никого не боясь.
–