Антон Леонтьев – Мертвые канарейки не поют (страница 4)

Но самым ужасным было то, что несколько фрейлин из свиты Эльвиры, уже, видимо, прознавших об охлаждении к ней со стороны Гоши Барковского, вдруг начали увиваться вокруг Риты и навязываться к ней в подружки. Девушка пыталась спасаться от них бегством, однако ее новая свита преследовала ее буквально по пятам, распевая осанну ее чудным рыжим волосам, ее интеллекту и вкусу Гоши, который положил на нее глаз.

Внимание этих предательниц, еще день назад ни в грош ее не ставивших и вращавшихся, словно спутники, вокруг звезды по имени Эльвира, было Рите противно, и она сбежала от этих особ: попросила их после занятий подождать у центрального входа, пока она «припудрит носик», и ретировалась через боковой выход.

Домой Рита вернулась, когда уже стемнело, потому что долго бродила по парку, разгребая ногами опавшие листья и думая о том, что жизнь – необъяснимая штука, в которой нет постоянства.

Родители были удивлены и даже озадачены, узнав, что их дочь, такая домашняя, отличница и зубрилка, вдруг собралась к кому-то на дачу. Отец нахмурил брови, мама скептически склонила голову, так, что в ушах качнулись тяжелые золотые сережки с топазами, старая семейная реликвия.

Однако, когда Рита поведала им, что это будет «семейный сабантуй» на даче известного адвоката Барковского, имя которого родителям было известно, совмещенный с обсуждением Ритиной курсовой и ее дальнейших карьерных перспектив, они сменили гнев на милость. Отец даже изрек:

– Ну, что же, я всегда верил, что тебя заметят, ребенок! Барковский – толковый мужик. И один из самых богатых в городе…

Мама же добавила:

– Ну, говорят про него всякое, я от одного пациента слышала, что он с бандитами якшается, со всеми этими «ворами в законе»…

– Мама! – рассердилась Рита. – Я вот стану адвокатом и тоже буду якшаться с «ворами в законе», более того, не исключено, что и с насильниками, убийцами и, кто его знает, даже с серийными маньяками. Потому что в этом и будет состоять моя трудовая деятельность.

Отец поддакнул:

– Ну, маньяков, тем более серийных, у нас в городе, слава Господу, нет, и вряд ли они появятся.

И затем, обращаясь к маме:

– У тебя у самой на приеме немало уголовников перебывало, так ты что же, отказалась бы их лечить на том основании, что они такие плохие и срок мотали?

Мама не сдавалась:

– И этот Барковский, говорят, еще тот кобель… И жена у него умерла при каких-то неясных обстоятельствах…

– Мамочка, – не выдержала Рита, - мне не ехать? Остаться дома, жить в своей комнате до пенсии и не общаться с молодыми людьми? Если уж на то пошло – да, мне очень нравится Гоша Барковский. И я ему, к вашему сведению, тоже. Вот если бы я за него замуж собралась, и Барковский-старший, этот, как ты говоришь, кобель, согласился бы стать твоим сватом, ты что, точно так же меня отговаривала бы?

Отец одобрительно рассмеялся и, приобняв жену, заявил:

– Думаю, ребенок, что твоя матушка прыгала бы от восторга, породнись мы с Барковскими. Так что не забивай себе голову всяческими пустяками.

А потом, подмигнув дочери, произнес заговорщическим тоном:

– А что, есть шансы, что этот смазливый Гоша станет нашим зятем?

Рита решительно не знала, как ей нарядиться. По сути, у нее и не было ничего такого, что она могла бы надеть на «семейный сабантуй». Точнее, было, конечно, однако на свой собственный семейный сабантуй, на котором присутствовали бы две ее тетки, три кузины и малолетний кузен, а также брат покойной бабушки и сестра покойного дедушки.

Однако речь шла о семейном сабантуе Барковских. И во что облачаться для оного, Рита не имела ни малейшего понятия.

Поэтому она созвонилась с одной из двоюродных сестер, которая была на несколько лет старше и даже уже состояла в разводе после кратковременного неудачного брака, и получила от нее консультации в плане моды и стиля. А утром в среду, праздничный день, смоталась к ней на Красногвардейскую, то есть почти через весь город, чтобы забрать две пары джинсов, облегающее трикотажное платье, а также элегантные лодочки и дерзкие туфли на высоченных, в стиле Эльвиры, каблуках.

Двоюродная сестра была пониже и покрупнее Риты, так что джинсы как вариант пришлось отмести. Зато трикотажное платье кузине уже не подходило, а вот на Рите сидело, как будто для нее было сшито.

Цвет – темно-зеленый, с золотой искоркой – удачно гармонировал с каскадом рыжих волос, которые Рита решила не укладывать, а лишь закрепить при помощи оставшегося от бабушки красивого антикварного обруча. Туфли-эльвирки, как их окрестила для себя Рита, она так и оставила лежать в коробке, ведь и брать не хотела, но кузина настояла. А вот лодочки ей прекрасно подошли, благо, размер ноги у них с сестрой был практически одинаковый.

Оглядев себя в зеркало, Рита осталась довольна. Мама же, вздохнув, отправилась в гостиную и вернулась с янтарным кулоном на золотой цепочке, подаренным дедушкой бабушке в день их свадьбы.

Повесив его на шею, Рита поцеловала маму, и в этот момент раздался звонок в дверь.

Гоша был само очарование – за те несколько минут, которые он провел у них в коридоре наитщательнейше прибранной по такому случаю квартиры, он впечатлил отца и очаровал маму.

Последней он на прощание поцеловал руку, чем окончательно завоевал ее сердце. Когда молодой человек уже вышел в общий коридор, Рита увидела, как отец поднял вверх большой палец, а мама ободряюще ей улыбнулась.

– Мои работы! – вскрикнула Рита, вспомнив, что забыла взять сумку с конспектами, записями, старыми курсовыми и идеями новых.

– А это что? – спросил в недоумении Гоша, а когда Рита объяснила, произнес: – Ах, ну да, конечно. Давай помогу!

И он перехватил сумку у нее из рук.

Рита знала, что полдвора пялилось в окна на то, как она садилась в черный джип, на котором к их пятиэтажке пожаловал Гоша Барковский. Молодой человек лихо взял с места, а Рита, неуверенно чувствуя себя на огромном кожаном сиденье, спросила:

– А кто будет на вашем семейном сабантуе?

Гоша, сверкнув изумрудными глазами, процитировал:

– «Семья-то большая, да два человека всего мужиков-то в ней: отец мой да я…»

И, объезжая огромную лужу, со смехом добавил:

– Ну, там что-то дальше про лес и топор дровосека… Кстати, у тебя такие классные предки! Ты вся в маму, такая же красавица…

Рита зарделась, Гоша своим низким голосом принялся сыпать комплиментами, и она сочла, что неудобно как-то снова задавать вопрос о том, кто будет на сабантуе, хотя она, по сути, так и не получила ответа.

Когда они выехали на загородное шоссе, Гоша осторожно коснулся рукой ладони Риты и пощекотал ее. Девушку словно током ударило, и она не смогла сдержать стон.

Усмехнувшись, Гоша произнес:

– Да, ты такая классная, Рита… Рита-Маргарита… Кстати, извини, что о грустном, но сегодня утром я расстался с Эльвирой по кличке Задница Гамадрила. Так что я теперь вполне официально свободный человек.

Риту передернуло от фамильярности, переходившей в грубость, с какой Гоша вел речь о своей подруге, пусть и бывшей, и отменной стерве.

Но ведь любая стерва, даже самая жуткая, человек. И Эльвира по кличке Задница Гамадрила, как ни крути, тоже…

Запретив себе называть Эльвиру так даже в мыслях, Рита спросила:

– И как она это восприняла?

Гоша, продолжая гладить ее руку, ответил:

– Рыдала. Потом, несмотря на присутствие младшего братишки Юрика, пыталась соблазнить меня. Бегала голой по квартире. Сначала, извини за откровенность, с пачкой презервативов, потом с открывашкой для консервов. Наконец, заперлась с оной в ванной, заявив, что перережет себе вены.

– И что потом? – произнесла обеспокоенно девушка, а молодой человек, сворачивая с шоссе куда-то в дачный массив, заявил:

– Потом я не знаю, потому что уехал.

Рита ужаснулась:

– А вдруг перережет?

Гоша, в голосе которого вдруг зазвенел металл, ответил:

– Такие, как Эльвира Задница Гамадрила, никогда не перерезают. Перерезают другие. Ну, вот мы и подъезжаем…

И его рука вдруг, соскользнув ниже, плотно обхватила коленку девушки.

Рита не успела никак отреагировать, хотя, надо признаться, столь явное выражение симпатии, даже не симпатии, а сексуального интереса со стороны Гоши, не оставило ее равнодушной.

Неужели…

Однако столь же быстро, как он обхватил ее коленку, молодой человек убрал руку, и Рита не знала, как ей вести себя. А что, если это было случайное прикосновение?

Хотя ничуть не сомневалась, что отнюдь не случайное.

Дача оказалась огромным трехэтажным каменным домом, больше похожим на небольшой дворец или, по крайней мере, барскую усадьбу, да и выстроена она была в подобном вычурном стиле.

– Хорошо живете! – произнесла восхищенно девушка, а Гоша, останавливаясь около крыльца и глуша мотор, ответил:

– Ну, здесь есть хоромы и намного более крутые. А это так, устаревший вариант…

Устаревший вариант! Что, интересно, сказали бы Ритины родители, как бы они отреагировали, увидев это загородное жилище адвоката Барковского.

Гоша, выйдя первым, распахнул перед Ритой дверцу и подал ей руку.

Чувствуя себя Золушкой, в наряде принцессы прибывшей на королевский бал, Рита подала ему ладонь и, взойдя на крыльцо, осмотрелась. Не то чтобы ее так уж интересовало, что тут находится на дачном участке, или хотелось прикинуть, каких он размеров, но…