Антон Кун – Школа боевой магии. Том 3 (страница 2)

– Мой самый младший брат Огонь пропал ещё до заключения Договора…

– Но огни… костры горят? – перебил его Боря.

– Горят, – согласился Григорий Ефимович. – Вот только божественного присутствия в них хоть тресни не ощущается.

У меня перед глазами промелькнули наши костры в лесном лагере, сегодняшняя хмарь, и возник вопрос: а как это, когда в пламени есть божественное присутствие?

– Возможно, если Огонь подключится к Договору… – продолжал между тем Григорий Ефимович. – Не удивлюсь, если его воля поможет запечатать купол навсегда.

В голосе Григория Ефимовича не было обычной уверенности, он впервые вот так открыто говорил о личном. И я понял, что дело обстоит ещё серьёзнее, чем мне казалось. Поэтому обратился в слух. В конце концов я действительно не один.

– Примем как рабочую гипотезу, – Боря кивнул Григорию Ефимовичу. – Тем более, что это хорошо укладывается в наши предположения.

– Не думаю, что боги Исподнего мира хотят разрушить купол, – подала голос Агафья Ефимовна. – Не в характере Мораны делить власть.

– Но Чернобог вон даже с Сан Санычем снюхался! – не согласился я.

– Это-то и странно, – задумчиво произнесла Агафья Ефимовна.

– Думаешь, – спросил у неё Боря, – их планы не про купол?

– Гафа… Агафья Ефимовна права, – согласился Григорий Ефимович. – Чернобог без выгоды для себя и пальцем не пошевелит. А в разрушении купола ему корысти нет.

– Почему? – спросила Ритка.

– Потому что тут он бог. Тут его помнят. А если откроется внешний мир, он затеряется и его забудут. Чернобог это понимает. И Морана тоже.

– Но Сан Саныч… – начал я, вспомнив цепочку автоматной очереди в допросной.

– Ещё одна фигура на доске, – поддержал меня Боря и оглянулся в поиске того, что можно положить рядом с камушками.

Рядом с камушками легла протянутая Мариной ниточка.

– Вот только какая фигура? – спросил Игорь Петрович, рассматривая предметы на столе. – Ладья? Слон? Конь? Или пешка?

– В любом случае, его надо брать в расчёт, – ответил Боря и объединил ниточкой камешки.

Я был с ним абсолютно согласен!

Я слушал их и остро чувствовал, как мне не хватает Чёрного. Я бы мог спросить у него – кто как не он лучше всех знает наших врагов. Во всяком случае, своих отца с матерью. Но Чёрного не было. И больше не будет.

На какой-то момент я выпал из разговора, но дружный смех вернул меня обратно – судя по лицам, Боря отмочил какую-то шуточку. Я с удивлением посмотрел на улыбающихся преподавателей и ляпнул:

– Сан Саныч точно не пешка! Он магию хочет уничтожить! Чернобог дурак, если доверился ему!

Повисла тишина.

– Кстати, да! – согласился со мной Боря. – Сан Саныча нельзя недооценивать.

– Но какова его роль? – задумчиво произнёс Игорь Петрович. – Он подручный Чернобога? Или…

– Или Чернобог, не понимая того, пляшет под дудку Сан Саныча… – закончил мысль Николай. И тут же сам отмахнулся от неё: – Не может этого быть!

– Почему не может? – спросил я, нутром чуя, что Николай прав.

– Хочешь сказать, что человек одурачил и использует бога? – в голосе Григория Ефимовича послышалась угроза.

– Думаете, это невозможно? – завёлся я.

На самом деле мне сейчас было до фени, действительно ли Сан Саныч одурачил Чернобога, но нельзя недооценивать людей! Люди способны на многое!

Григорий Ефимович не ответил на мой вопрос, он глубоко задумался.

– Получается… – подал голос Арик, – Если это так… То вражеский «король» не Чернобог, а Сан Саныч. И партия вырисовывается совсем другая.

Все замолчали.

В полной тишине Арик продолжил:

– Стратегии против богов и против людей будут разными. Ошибка в выборе может дорого обойтись. Не только нам, всему миру!

– Почему? – спросил Мишка.

– Потому что если наш главный враг Сан Саныч, – уверенно ответил Арик, – то мы должны объединиться с Мораной и Чернобогом.

Что тут началось! Парни повскакивали со своих мест, девчонки тоже. Каждый начал объяснять Арику, что объединяться с этими мерзавцами это преступление против жизни! Да не просто объяснять, а на повышенных тонах!

Я не винил парней – мы вот только с трудом выбрались из ада! И тут Арик нам говорит, что нужно с его хозяевами задружиться. Но я привык доверять другу. Поэтому не нашёл ничего лучше, кроме как рявкнуть:

– Тихо! Дайте человеку сказать!

Народ замолчал, Арик же, смущаясь, продолжил:

– Сан Саныч хочет разрушить купол, так?

– Да, – подтвердил Эдуард. – По нашим сведениям его цель – купол.

– Купол создавали и удерживают все боги, так?

Григорий Ефимович кивнул. По хмурому взгляду было понятно, что он догадался, куда клонит Арик. Собственно, я тоже догадался, поэтому для меня не стали неожиданностью следующие слова Арика:

– Лучший способ ослабить защиту купола – рассорить богов.

Слова Арика звучали приговором. Теперь народ замолк придавленный открывшейся истиной.

– И Сан Санычу это удалось, – негромко подвела итог Марина.

Ефимычи переглянулись. Сколько всего было в их взглядах!

Как я их понимал! Морана с Чернобогом ослеплены ненавистью, искусно подогретой Сан Санычем! Плюс жажда власти. Но без тёмных богов невозможно спасти купол! Следовательно, придётся с ними договариваться. Но с тёмными богами просто так не договоришься, а значит, придётся чем-то пожертвовать… Интересами точно! А может и…

Перед глазами встал рассеивающийся в дым Чёрный и поглощающий его змей. Первая моя большая потеря.

Это ж сколько потерь понесли Ефимычи за свою долгую жизнь? Скольким пожертвовали? И можно ли к этому привыкнуть?

Я как никто понимал светлых богов. И понимал: на кону стоит жизнь! Такая, какой мы её знаем. А ещё понимал, что миссия невыполнима. Но не выполнить её – нельзя!

Скрипнула входная дверь, вошла Баба-яга. Принесла охапку дров, сложила у печки. И, глянув на нас, подвела итог:

– Вижу, вы осознали, кто ваш настоящий враг. Теперь будет проще.

Я смотрел на Бабу-ягу и не понимал, с чего это я принял её за старуху? Да, не девчонка, но и далеко не развалина. Она была полна женской силы. Я бы даже сказал: прямо-таки воплощала женскую силу. Такой не нужно рядиться в модные платья и как-то выпячивать свою привлекательность. Нет. Она была притягательна в своей основе. Только не как красивая женщина, а как-то по-животному.

Я впервые посмотрел под таким углом и теперь с удивлением разглядывал привратницу.

Животное – это ведь от слова «живот». А живот – там зарождается дитя и там женщина его вынашивает. Живот и жизнь – связаны.

Я обалдел от нахлынувших мыслей и не сразу понял, что за столом стало тихо.

Все сидели с серьёзными лицами.

И тут ко мне на колени запрыгнул Дёма. Это было неожиданно – я уже приучил себя думать, что Дёма не мой.

Котёнок встал на задние лапы и ткнулся мордочкой мне в лицо.

Его простая ласка, словно искра, зажгла в душе солнышко. Оно засияло, и я вдруг понял, что всё будет хорошо, мы выберемся отсюда. Не знаю как, но выберемся.

Я не стал откладывать дело в долгий ящик и спросил у Бабы-яги: