Антон Казанцев – Позывной Акация: записки военного хирурга (страница 3)

Что такое блиндаж

Начнём с того, что такое блиндаж. Это не просто яма в земле. Это произведение архитектурного искусства в стиле «пост-апокалиптический минимализм с нотками безысходности».

Представьте себе: вы копаете яму глубиной примерно два метра. Сверху кладёте брёвна – желательно такие, чтобы не рухнули вам на голову в час ночи, когда вы спите и видите сон про тёплую ванну. Поверх них – мешки с землёй. Потом ещё слой дёрна. Потом молитесь, чтобы дождь не смыл всё это обратно в яму.

Внутри – стены из досок. Доски пахнут смолой, лесом и сыростью. У нас есть нары. Нары – это такие деревянные лежанки, на которых невозможно спать, потому что они жёсткие, как хирургическая правда. Но мы спим. Потому что альтернатива – спать на земле, а земля мокрая.

Освещение – свечи и фонарики. Электричество? А что это? Ах да, есть генератор. Древний, как мамонт, работает на солярке и чистом упрямстве. У него характер. Он включается, когда хочет. Обычно – когда операция уже идёт, а не когда нужно зарядить телефон.

Отопление – буржуйка. Маленькая железная печка, которая жрёт дрова как не в себя, но греет только радиус 30 сантиметров. Поэтому у нас есть правило: кто ближе к печке – тот и главный. Но если ты спишь у печки, то просыпаешься с одной стороны поджаренным, а с другой – замёрзшим. Идеальный баланс инь и янь.

И главное – запах. О, этот запах! Смесь сырой земли, махорки, вчерашних макарон, йода, бинтов и, если повезёт, носков, которые сушатся над печкой. Если вы когда-нибудь захотите похудеть – просто приезжайте к нам на недельку. Аппетит пропадает после первого вдоха.

Компания, которая запомнилась мне особенно

В нашем подземном госпитале много сотрудников. Кто-то здесь с самого начала СВО, кто-то приехал недавно, кого-то отправили сюда в трехмесячную командировку. За полтора года моей службы, сменилось много лиц. Давайте я расскажу об одной из таких компаний, которая особенно мне запомнилась.

Начнём с анестезиолога. Позывной «Соня». Соня – это женщина-богатырь, которая может одной рукой перевернуть пациента, а другой – починить генератор. Её метод введения в наркоз – это не наука, а искусство. Она подходит к пациенту, смотрит ему в глаза и говорит басом: «Ну что, дорогой, отключаемся? Давай, не ссы, я рядом». И пациент отключается. Иногда даже раньше, чем она введёт препарат – просто от страха.

Соня убеждена, что все болезни от нервов. И лечит нервы… ну, вы поняли. У неё всегда есть фляжка с «лекарством». Когда у нас закончился спирт для обработки инструментов, она предложила перейти на её запасы. Я отказался, потому что после обработки таким спиртом пациенты начинали петь песни прямо под наркозом.

Дальше – операционная сестра. Позывной «Белка». Белка – это маленькая, худенькая девушка с бешеными глазами и скоростью реакции, как у кофеиновой белки. Она везде и сразу. Подаёт инструменты, крутит генератор, кипятит воду, рассказывает анекдоты и параллельно пишет письма своему парню Васе.

Вася – это отдельная легенда. Мы никогда его не видели, но знаем о нём всё. Вася – гений и идиот одновременно. Вася обещал приехать, но пока не едет. Вася прислал письмо, в котором было три ошибки в слове «люблю». Вася думает, что здесь есть вайфай. Белка может в разгар операции, когда я по локоть в ране, вдруг спросить: «Акация, как думаешь, Вася меня любит? А то он написал, что скучает, но приписку сделал про свою соседку, которая ему пирожки печёт». И что мне отвечать? «Белка, пинцет! Вася – козёл! Зажим!»

Санитар – позывной «Дед». Дед – это местный житель лет шестидесяти, который знает лес как свои пять пальцев и считает, что вся современная медицина

– от лукавого. Он лечит нас травами. Когда у меня был кашель, он принёс отвар из коры, шишек и, кажется, мухоморов. Я пить отказался, сказал, что аллергия. Дед обиделся и сказал, что молодёжь пошла не та, «химию одну потребляют».

Дед чинит всё. Буржуйку, двери, сломанные носилки, нашу психику. Он может забить гвоздь одной рукой, другой помешивая суп. Его главный принцип: «Если сломалась – почини. Если не сломалась – сломай и почини, чтобы два раза не ходить».

Пациенты и их невероятные приключения

К нам попадают не только раненые. К нам попадают и те, кому не повезло чуть- чуть больше, чем остальным.

История первая. Боец с позывным «Крот». Крот – это человек, который, кажется, родился в земле и никак не может с ней подружиться. Его привели с огромной шишкой на лбу.

Что случилось, Крот?

Да понимаешь, Акация, блиндаж у нас низкий.

Низкий?

Ну да. Я встал резко. А блиндаж – нет. Встретились.

Сотрясения нет. Крепкий череп. Соня предложила приложить к шишке ледяной компресс и для профилактики дать «лекарства». Я сказал – просто лёд.

История вторая. Связист «Шнурок». Прибегает с криком, что его укусила мышь. Прямо за палец. Мышь, видите ли, залезла к нему в спальник погреться, а он спал и во сне сжал руку. Мышь испугалась и цапнула. Я смотрю – две маленькие дырочки. Обработал зелёнкой. Соня предложила ампутацию – на всякий случай. Белка спросила, не бешеная ли мышь. Шнурок побелел. Дед сказал: «Не ссы, паря, мыши бешеными не бывают. Бывают только крысы. А это мышь, я точно знаю. Она серая». Диагностика высшего уровня.

История третья. Повар «Шеф». Шеф обварил руку паром, когда открывал котелок с макаронами. Я смотрю – ожог второй степени. Спрашиваю: «Как угораздило?» Он говорит: «Понимаешь, Акация, я хотел проверить, сварились ли макароны, а крышка была горячая, я её дёрнул – и пар прямо в руку». Я говорю: «Ты бы лучше ложкой проверял». А он: «Ложка грязная была». Логика железная.

Быт – наше всё

Теперь о самом главном – о быте. Потому что без быта мы бы тут давно или перегрызлись, или ушли в лес и стали отшельниками.

Еда. Готовит Шеф. Шеф – человек с фантазией. У него есть три базовых блюда: макароны по-флотски, макароны по-флотски с тушёнкой и макароны по-флотски без всего. Иногда он добавляет что-то новое, например, однажды он нашёл в лесу грибы и сварил грибной суп. Грибы оказались поганками. Мы это поняли, когда Дед, съевший три ложки, начал разговаривать с берёзой. Берёза ему отвечала. Дед потом сказал, что берёза была приятной собеседницей.

Вода. Вода – это святое. Мы её носим из родника в полукилометре отсюда. Носим в канистрах, флягах, котелках. Процесс добычи воды – это отдельный ритуал. Сначала выбирается доброволец. Потом он идёт в лес. Потом, если через час не вернулся, мы начинаем беспокоиться. Если через два – идём искать. Однажды так искали Два с половиной часа. Нашли – он сидел на пеньке и курил. Сказал, что встретил лося и они разговорились. Лось, по его словам, жаловался на жизнь.

Гигиена. Это больная тема. Помыться – это целый квест. У нас есть баня. Я уже ранее писал об этом. Баня – это тот же блиндаж, но с камнями и ведром воды. Топится по-чёрному. Помыться в бане – значит, сначала промёрзнуть, пока топится, потом угореть, пока моешься, потом выскочить на улицу и обтереться снегом. Зимой это даже бодрит. Летом – просто экстрим. Белка моется раз в неделю и каждый раз после этого говорит, что чувствует себя «новой белой белкой». Крот вообще не моется. Говорит, что земля его очищает. Мы ему верим, потому что от него пахнет как от свежевскопанного огорода.

Туалет. О, это отдельная песня. Туалет у нас на улице, в лесочке. Строение типа

«сортир» с флагом из газеты. Ходить туда ночью – это подвиг. Потому что, во- первых, темно. Во-вторых, холодно. В-третьих, там могут сидеть крысы. Соня как-то пошла ночью и встретила там ежа. Ёж сидел и смотрел на неё с укором. Соня сказала, что это был самый осуждающий взгляд в её жизни. С тех пор она старается не ходить в туалет ночью.

Генератор – наше проклятие и благословение

Отдельная глава в нашем эпосе – это генератор. Мы зовём его «Дракон». Потому что он рычит, дымит и жрёт солярку, как сказочный зверь. Если Дракон работает

у нас есть свет, можно зарядить телефоны, можно даже включить радио и послушать музыку. Если Дракон не работает – мы сидим при свечах и слушаем, как воет ветер в трубе буржуйки.

Дракон капризен. Он не любит холод, сырость, плохую солярку и плохое настроение. Дракона заправляет и чинит Дед. Дед с ним разговаривает. Он говорит: «Ну, милок, давай, заводись, не подведи старика». Иногда помогает. Если не помогает, Дед берёт молоток и стучит по Дракону в определённых местах. Говорит, что знает «точки акупунктуры» у генераторов.

Однажды во время операции Дракон сдох. Прямо посередине. Я стою с зажимом, Белка держит лампу-фонарик, Соня светит телефоном. Темнота, только наши глаза блестят. Я говорю: «Белка, иди за Дедом». Белка убегает. Через пять минут приходит Дед с молотком, стучит по Дракону, приговаривая что-то про «бабушку- солярку», и Дракон чихает, рыгает чёрным дымом и заводится. Операция продолжается. Пациент потом спросил, почему было темно. Мы сказали, что это была «энергосберегающая технология».

Крысиные бега и прочие развлечения

Крысы – наши постоянные соседи. Они живут здесь дольше нас и чувствуют себя хозяевами. Они наглые. Могут залезть на стол и утащить кусок хлеба прямо из-под носа. Могут пробежать по ноге, когда ты спишь. Мы уже привыкли к ним.

Дед предложил завести кота. Кота привезли. Кот оказался мелким, тощим и трусливым. Он испугался крыс больше, чем мы. Крысы загнали кота под нары, и он просидел там три дня. Потом мы его отправили обратно. Сказали Деду: «Давай лучше змею заведём». Дед сказал, что змеи в блиндаже зимой замёрзнут.