Антон Каменецкий – Равновесие. Сага (страница 4)

– Тогда, – Милена отставила бокал, и её глаза стали пустыми и холодными, как космос за иллюминатором, – мы будем действовать по протоколу для нестабильных операторов. Ликвидация угрозы. Вне зависимости от её происхождения.

Она посмотрела в сторону наблюдательного поста Криса, и по её лицу скользнула тень чего-то, что могло быть сожалением, а могло – и нет.

– Бедный майор Крис. Он так хотел найти душу у людей. А забыл, что у нас, Вечных, её давно нет.

Глава 8

Президент России стоял у огромного окна в своём кабинете. За ним раскинулась ночная Москва, сияющая миллионами огней. Город-гигант, живущий своей могучей, не всегда понятной со стороны жизнью.

– «Готовиться к худшему», – тихо, словно думая вслух, повторил он слова министра обороны. – А что для нас худшее, Иван Фёдорович?

Начальник Генштаба, седой, как лунь, офицер с лицом, изборождённым шрамами и морщинами, стоял по стойке «смирно».

– Худшее, товарищ Президент? Худшее – это не ядерный удар и не вторжение. Мы к этому готовы. Худшее – это хаос. Полный, тотальный, общемировой. Когда рухнут все системы: логистика, энергетика, коммуникации. Когда сосед пойдёт на соседа с вилами, потому что есть будет нечего. Когда знание и культура сгорят в кострах мародёров. Вот чего нам нужно бояться. Наша сила – в порядке. Наша слабость – в том же. Мы, как большой, сложный механизм, можем дать сбой, если мир вокруг превратится в ад.

Президент медленно кивнул.

– Мы пережили монгольское иго, нашествие Наполеона, две мировые войны. Мы выстояли, потому что у нас был стержень. Не только у государства. У каждого. У бабы Мани в глухой деревне, у рабочего Васи на Урале, у учёного Сергея в Новосибирске. Этот стержень – понимание, что ты часть чего-то большего. Что ты должен выстоять, не для себя, а для детей, для внуков, для самой этой Земли.

Он повернулся к собравшимся. Его лицо было суровым.

– Значит, так. Мы готовимся не к войне с армией. Мы готовимся к войне с хаосом. Все решения по ядерным силам и армии – утверждаю. Но я хочу видеть отдельный, сверхсекретный план. План «Русь». План сохранения нашей идентичности, наших людей, нашего знания на случай, если всё рухнет. Бункеры – это для правительства. А этот план – для народа. Чтобы, когда всё закончится, у нас были семена, книги, учителя и те самые «пятистенки», где можно будет начать всё сначала. Понятно?

В кабинете повисла тишина. Масштаб задачи был ошеломляющим.

– Понятно, товарищ Президент, – первым нарушил молчание министр обороны. – Но это… это проект на столетия.

– Россия – это и есть проект на столетия, – твёрдо ответил Президент. – А теперь, товарищи, приступайте. У нас не так много времени.

___________________

В своей каюте на шаттле Крис отключился от наблюдения. Он сидел в полной темноте, и только свет звёзд из иллюминатора падал на его неподвижную фигуру. Он слышал слова Лии, обращённые к Марку: «Я хочу летать». Он видел твёрдую решимость в её глазах.

«Мы приводим цивилизации к развитию. Пусть иногда и таким жестким способом», – сказал Генерал.

Жестким способом. Операция «Полночь на часах судного дня». Глобальная чистка. Война, которая должна стереть с лица Земли миллиарды, чтобы дать шанс оставшимся.

Раньше для Криса это была просто работа. Цифры в отчёте. Теперь же одна из этих «цифр» имела имя, лицо и мечту о небе.

Он посмотрел на свои руки – руки Вечного, которые никогда не постареют. Руки, которые должны были нажать виртуальную кнопку, запускающую ад на планете по имени Земля.

Впервые за тысячелетия службы майор Крис не знал, как это сделать.

Глава 9

«Ревность – это яд, разъедающий сосуды изнутри», – гласила одна из мудростей древних Высших, которую Крису когда-то вбили на курсах повышения квалификации. Он всегда считал это излишней драматизацией. Теперь же он чувствовал этот яд каждой клеткой своего сверх сознания.

Он наблюдал, как Лия готовится к очередному тренировочному полёту. Она была сосредоточена, хмуря изящные бровки, сверяя данные на планшете с показаниями тренажёра. Её пальцы порхали по сенсорным панелям с лёгкостью и точностью, которые могли быть лишь результатом таланта, помноженного на титанический труд.

И тут в класс вошёл он. Марк. Не в форме диспетчера, а в лётном комбинезоне.

«Не может быть», – прошептал про себя Крис.

– Лейтенант Ковалёва, – с той самой обезоруживающей улыбкой обратился Марк к Лии. – Сюрприз. Капитан Эванс приболел. Меня назначили вашим инструктором на сегодняшний вылет.

Лия удивлённо подняла глаза, и Крис уловил в её мыслях лёгкую панику, быстро сменяющуюся профессиональной собранностью. Марк был старшим диспетчером, но он тоже имел лётный сертификат. Всё было по правилам.

– Вас поняла, сэр, – кивнула Лия, отдавая дань субординации.

Вылет был назначен на двухместном реактивном тренировочном самолёте. Не аэробусе, а маленьком, юрком аппарате, где инструктор и курсант сидят друг за другом. Плотный контакт. Постоянное общение.

Крис чувствовал себя пойманным в ловушку. Он был заперт в сознании Лии, вынужденный делить с ней это замкнутое пространство, наполненное уверенным присутствием Марка.

– Расслабься, Лия, – его голос звучал в её шлемофоне спокойно и властно. – Покажи мне, на что ты способна. Выполним простой пилотаж. Набор высоты, левый вираж.

Она выполняла команды безупречно. Но Крис, слитый с её подсознанием, чувствовал мельчайшие вибрации неуверенности. Марк дышал ей в затылок. Буквально.

– Хорошо. А теперь… – в голосе Марка появилась игривая нотка, – давай усложним. «Колокол». Ты помнишь, как он делается?

Лия замолчала. «Колокол» – сложнейшая фигура высшего пилотажа, когда самолёт по инерции взмывает вертикально вверх, замирает в верхней точке и, теряя скорость, падает носом вниз, как язык колокола. Для гражданского курсанта это было на грани фола.

– Сэр, это…

– Я знаю, что ты можешь, – мягко, но настойчиво парировал Марк. – Я видел твои результаты на симуляторах. Доверься мне.

И Лия доверилась. Она резко взяла ручку на себя, и перегрузки вдавили их в кресла. Небо за иллюминатором сменилось пронзительной синевой, а затем – на мгновение – земля оказалась сверху. В верхней точке самолёт замер, и наступила звенящая тишина. В этот миг Крис, через ощущения Лии, почувствовал не страх, а чистый, пьянящий восторг. Восторг от предела, от высоты, от свободы.

А потом началось падение. И в этот момент случилось то, чего не предвидел никто. Ни Лия, ни Марк, ни Крис.

Резкий, оглушительный хлопок. Тряска. Ярко-красная предупреждающая надпись на дисплее: «СБОЙ ДВИГАТЕЛЯ. ПОТЕРЯ ТЯГИ».

У Лии перехватило дыхание. Мысли понеслись вихрем: «Проверка зажигания! Высота! Запас! Аварийная посадка!»

– Не паникуй! – голос Марка был резким, но контролируемым. – Двигатель не заводится. Высота критическая. Готовься к катапультированию. По моей команде!

Крис ощутил леденящий ужас. Не свой – её. Глубинный, животный страх смерти, смешанный с яростным нежеланием сдаваться. Её рука потянулась к рычагу катапульты.

И тут Крис увидел то, что не видела Лия. Уловил мельчайшую микроэкспрессию на лице Марка, видимую лишь через зеркало заднего вида в кабине. Не страх. Не концентрацию. А… удовлетворение?

И тут же, его высшее сознание, работающее в триллионы раз быстрее человеческого, проанализировало данные. Вероятность одновременного отказа двигателя и системы аварийного оповещения на практически новом самолёте – 0.00034 %. Статистический выброс. Или… саботаж.

Мысль ударила, как ток. Милена. «Ликвидация угрозы». Он не стала ждать. Он создала ситуацию, где угроза устранится сама, в ходе несчастного случая. Марк? Он был пешкой? Или частью плана?

У Криса не было времени на раздумья. Лия уже обхватывала пальцами рукоятку катапульты.

«НЕТ!» – это был не импульс. Это была вся его воля, вся накопленная за тысячелетия сила, сконцентрированная в одном единственном, запрещённом Протоколом, действии.

Он не стал брать контроль – это убило бы сразу. Он сделал тоньше. Он послал в её сознание не команду, а образ. Чёткий, ясный, как фотография. Вид из кабины пилота на аварийную полосу, скрытую за холмом. И интуитивное знание, подсчитанное им за микросекунду: «ТЫ СМОЖЕШЬ ДОТЯНУТЬ».

Рука Лии замерла. Глаза, полные ужаса, на мгновение остекленели. И затем, повинуясь не логике, а внезапно вспыхнувшей искре надежды, она резко дёрнула штурвал, выводя падающий самолёт из пике.

– Лия, что ты делаешь?! Катапультируйся! – закричал Марк. Но в его голосе слышалась лишь паника. Его идеальный сценарий рушился.

– Молчи! – крикнула она в ответ, с силой, которой в ней никто не подозревал. Весь её мир сузился до приборной доски, свиста ветра и той самой полосы, которую она теперь ясно видела перед собой.

Самолёт, теряя высоту, проскрежетал по верхушкам деревьев и с оглушительным ударом плюхнулся на грунтовую полосу, поднимая тучи пыли. Фонарь кабины треснул. Сработала аварийная система.

Когда всё затихло, в наступившей тишине было слышно лишь её прерывистое, тяжелое дыхание.

Она была жива.

А в сознании Криса воцарилась ледяная пустота. Он нарушил Протокол. Он вмешался напрямую. И он знал – Милена и Сэм уже всё видели. Игра была начата.

Глава 10

На шаттле «Стрелец» в командном пункте царила тишина, более громкая, чем любой взрыв. Генерал стоял спиной к Сэму и Милене, глядя на голографическую проекцию Земли. На ней в районе восточного побережья США мигал красный маркер – место аварии.