Антон Хлопников – Тьма Египетская Том 2 (страница 9)

– Но потом? – спросил Дмитрий.

– По мере роста производственных и научных возможностей мы будем выдавать знания. Параллельно можем записывать теоретические выкладки и прикладные технологические решения.

– Но эти базы настолько обширны, – добавил Сенусерт, – что даже просто дать чертежи и пояснительные записки к небольшому космическому перехватчику – это будут свитки размером с половину твоего дворца.

Дмитрий усмехнулся.

– Полдворца? Не преувеличиваешь?

– Нет. Я никогда не преувеличиваю. Технологии требуют деталей. Деталей много.

Так же они обсудили, где лучше располагать секретные заводы.

– Лучшие места – в горах, богатых металлами, – сказал Сенусерт. – Но есть нюанс. Сенсоры разведчиков асуров способны чувствовать большие концентрации металлов на большой глубине, в толще горных массивов. Если они вдруг обнаружат многие тысячи тонн железа или меди среди известняковых скал, где их от природы быть не может, – явно почувствуют неладное.

Дмитрий кивнул, запоминая.

– Вот чем мы точно можем помочь, – продолжил робот, – так это точным расположением всех залежей полезных ископаемых по всей планете. С указанием количества. У нас сохранились эти данные.

– Это серьёзно, – оживился Дмитрий. – Сможешь как можно скорее нанести на карту ближайшие месторождения хорошего железа, меди и всего остального?

– Сделаю, – ответил Сенусерт.

Дмитрий поймал себя на том, что язык больше не поворачивается приказывать этому существу. Слишком древний. Слишком много знает. Слишком много пережил. Попросил – и достаточно.

За разговорами время пролетело незаметно. Дмитрий взглянул на небо – солнце стояло почти в зените. Пора было на обед, а после него – назначенное собрание.

Он поднялся, коротко попрощался с роботом и быстрым шагом направился в малый обеденный зал дворца.

Анхесенамон уже ждала. Сидела за низким столиком, перед ней стояли блюда с лепёшками, овощами, жареным мясом и кувшин с разбавленным вином. Дмитрий опустился на подушки напротив, кивнул жене и молча принялся за еду.

Они поели в тишине – привычка, выработанная годами. Никто не лез с разговорами, пока фараон ест. Только когда Дмитрий отодвинул пустую тарелку и отпил вина, Анхесенамон заговорила:

– Есть новости из номов. Поступления меди с Синая немного сократились – караваны задерживаются из-за жары. Зерна пока хватает, но к концу года, если не будет хорошего разлива, могут быть проблемы. Работники из Сирии жалуются, что им платят меньше, чем египтянам.

Дмитрий слушал, кивая. Быт. Тысячи мелочей, из которых складывается жизнь империи. И где-то на краю сознания – мысль, что через сто лет всё это может сгореть в огне антиматерии.

– Разберись с оплатой, – сказал он. – Если сирийцы работают – пусть получают столько же. Мне не нужны бунты из-за жадности писарей. По меди – прижми начальников караванов, пусть ищут способ идти быстрее или отправляют больше людей. Зерно…

Он задумался.

– Зерно будем закупать заранее. Создадим запасы. На всякий случай.

Анхесенамон кивнула, запоминая.

Потом Дмитрий пошёл на собрание.

Площадь перед дворцом заполнили люди. Не так плотно, как в праздники, но достаточно, чтобы понять: весть разнеслась быстро. Мастеровые, учителя, старшие жрецы, командиры отрядов, управители складов, начальники караванов – все, кто хоть что-то значил в новом городе, собрались здесь, под навесами от солнца, и ждали.

Дмитрий шёл через толпу медленно, вглядываясь в лица.

Настороженность. Страх. Даже те, кого он знал годами – мастера из литейных цехов, учителя из школ, командиры, с которыми ходил на Кадеш, – смотрели на него с каким-то новым выражением. Будто он мог в любой момент превратиться в нечто чужое, страшное, непонятное. Мерит стояла у края помоста, бледная, сжав губы. Хенут рядом с ней – та вообще выглядела так, будто готовилась к бою.

Хори не было. Уехал в Фивы, и, честно говоря, Дмитрий был этому рад. С ним пришлось бы говорить иначе. С этими – проще.

Он поднялся на помост, подождал, пока шум стихнет, и заговорил.

– Вы видели огни в небе прошлой ночью, – начал он. Голос звучал ровно, но в нём появилась та особая торжественность, которую он обычно не использовал. – Вы чувствовали, как дрожит земля. Вы боялись. Это правильно. Человек, который не боится, когда боги подают знак, – глупец или безумец.

Он сделал паузу, обводя взглядом толпу.

– Но боги не гневаются на вас. Они не насылают проклятия. Они просто… играют. Как отец играет с сыном, бросая камень в воду, чтобы увидеть круги.

Дмитрий поднял руку, указывая на восток.

– Там, в пустыне, куда не ходят даже смелые охотники, упал камень. Не простой – небесный. Такие камни иногда падают с неба, когда боги вспоминают о своей силе. Этот камень был велик – велик настолько, что, упав, поднял пыль до самого неба и заставил землю дрожать на много дней пути вокруг.

Он снова помолчал, давая словам осесть.

– Вы спросите: почему фараон знает это? Почему он говорит так уверенно? Я отвечу. Потому что я говорил с богами. Потому что Ра открыл мне глаза этой ночью и показал, что случилось. Камень упал. Люди не пострадали. Боги не гневаются. Всё идёт так, как должно идти.

В толпе зашевелились. Кто-то выдохнул с облегчением. Кто-то перекрестился (по-своему, по-египетски). Лица начали меняться – страх уходил, уступая место чему-то другому.

Дмитрий знал этот механизм. Он сам его создал, сам растил годами.

Культ личности.

Когда фараон говорит – с ним говорят боги. Когда фараон объясняет – это истина. Когда фараон успокаивает – значит, бояться нечего.

За годы его правления люди привыкли, что он решает проблемы. Что его слова работают. Что за ним – сила, которую никто не может победить. Хетты пытались – и что? Их армии лежат в пустыне. Старые жрецы роптали – и где они теперь? В своих поместьях, тише воды, ниже травы.

Поэтому, когда Дмитрий сказал «всё хорошо», они поверили. Не потому что он доказал. А потому что он – фараон. Живой бог. Тот, кто никогда не ошибался (ну, почти никогда, но об этом никто не знал).

Дмитрий видел, как расслабляются плечи, как разглаживаются лица, как люди начинают переглядываться уже не с ужасом, а с облегчением. Кто-то даже улыбнулся.

– Идите и работайте, – закончил он. – Город должен жить дальше. А я позабочусь о том, чтобы такие камни падали только там, где никого нет.

Толпа зашумела, задвигалась, начала расходиться. Кто-то подходил к помосту, кланялся, благодарил. Дмитрий кивал, улыбался, пожимал руки. Мерит подошла ближе, вздохнула с облегчением.

– Сработало, – тихо сказала она.

– А ты сомневалась? – усмехнулся Дмитрий.

– Немного. Я тоже испугалась той ночью.

– Ты? – удивился он.

– Я человек, – пожала она плечами. – И я тебе верю. Но вера и страх иногда ходят рядом.

Дмитрий кивнул. Хорошая мысль. Надо запомнить.

Через час Мерит принесла ему стопку писем. В Фивы, в Мемфис, во все номы, в крупные поселения, в города Сирии, в оазисы, на рудники, в крепости. Везде, где люди могли видеть ту ночь.

А видели её многие. Огни в небе заметили не только в Пер-Нехете. Караваны, шедшие через пустыню, видели вспышку. Стража на границах видела зарево. Рыбаки на Ниле видели, как небо на востоке стало красным. В Мемфисе, в Фивах, в небольших городках вдоль реки люди выходили из домов и смотрели на восток, не понимая, что происходит.

Теперь они получат объяснение. От самого фараона. И успокоятся.

Дмитрий подписал последнее письмо, откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно.

– Сто лет, – тихо сказал он. – Надо работать.

Глава 4

После собрания Дмитрий удалился в свой рабочий кабинет. Стол был завален папирусами, чертежами и глиняными табличками. Дмитрий сел в кресло, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Всего несколько часов назад он объяснял людям, что огни в небе – это просто камень, упавший с неба. А сам знал: это была война. Древняя, страшная, далёкая. И его война.

Он открыл глаза и выглянул в коридор. Стражник у дверей вытянулся.

– Прикажи послать за Сенусертом, это жрец в доме знаний, – сказал Дмитрий.

Стражник ушёл. Дмитрий вернулся к столу и уставился на карту Египта, разложенную перед ним. Мысли текли медленно, тяжело.

Робот пришёл через полчаса. Вошёл спокойно, поклонился и сел на скамью у стены, не дожидаясь приглашения. Дмитрий посмотрел на него и вдруг заметил то, чего раньше не замечал: Сенусерт вёл себя не как жрец. Любой другой на его месте бросил бы учеников сразу, едва услышав, что зовёт фараон. Прибежал бы, запыхавшись, извиняясь за задержку. А этот спокойно закончил урок и только потом пришёл.

– Ты закончил урок, – сказал Дмитрий.

– Да, – кивнул Сенусерт. – Ученикам нужны знания. Ты не стал бы гневаться из-за нескольких минут ожидания.

– Откуда ты знаешь?