Антон Гугай – Я существую, но этого слишком мало (страница 2)

Каждая сложившаяся ситуация была для меня вызовом, и каждый раз я покорно принимался её преодолевать. Мне казалось, что это и есть жизнь. Борьба. Движение сквозь препятствия. Вероятно, в какой-то момент мой мозг решил, что жизнь полна трудностей. Она то и дело подкидывает мне одно за другим свои испытания, и я почему-то решил, что их необходимо постоянно преодолевать. Будто бы в процессе моей жизнедеятельности в моём сознании каким-то образом развилось патологическое стремление целенаправленно находить для себя сложности. Может быть, ты тоже замечал за собой эту привычку — искать трудности там, где их нет.

И теперь я подозреваю, что это служило для меня оправданием тому, что я топчусь на месте, не стремясь к чему-то большему для себя. То есть я всё это время собственными действиями и поступками создавал для себя искусственное сопротивление. Как будто боялся остановиться и увидеть, что вокруг — ничего. Что смысл, который я так отчаянно искал, не лежит за очередным препятствием — он вообще не там. Или его нет. Или он был всегда, но я пробежал мимо. И когда ты останавливаешься, ты начинаешь это видеть.

Вероятно, я и сейчас продолжаю это делать, всё ещё до конца не осознавая этого. Изо дня в день я просыпаюсь с мыслью, что ненавижу работу, на которой провожу по двенадцать часов пять дней в неделю. Ненавижу себя за то, что у меня недостаточно времени, чтобы заняться тем, что мне нравится. Но я абсолютно не пытаюсь что-то изменить, повторяя себе каждый раз: «всё не так просто». И зачастую так оно и есть. Всё и вправду сложно. Но эти сложности вокруг меня создал никто иной, как я сам. По мере того как ты это признаёшь, ты начинаешь видеть, где можно сделать первый шаг.

Я спровоцировал всё это своими поступками. Потому что был убеждён, что это нормально… ведь жизнь состоит из трудностей, которые нужно преодолевать.

И я наблюдаю за тем, как плавно погружаюсь в тот жизненный уклад, который был мне всегда так противен. Мы становимся тем, что осуждаем… Возможно, ты тоже замечал, как становишься тем, что когда-то осуждал.

Я так устал носить маски.

Это ощущение в какой-то момент достигло своего предела наряду с остальными факторами, повлиявшими сегодня на ход моих мыслей. Будто бы жизнь до этих мгновений была подобием театра, и в бесконечно меняющихся декорациях я всего лишь примерял на себя всевозможные маски, отыгрывая отведённые для меня в этих декорациях роли. Ученик. Сын. Студент. Работник. Муж. Отец. Друг. «Хороший человек». «Сильный человек». Каждая маска требует своего лица, своего голоса, своей походки. Я научился переключаться мгновенно. Я стал профессионалом. Я ни разу не сорвал спектакль. И чем дольше ты носишь маски, тем тяжелее становится дышать под ними.

Но более всего ужасает вероятность того, что и сам я — лишь очередная бесконечно меняющаяся деталь всё тех же декораций в театре жизни. Что за масками нет ничего. Что я не актёр, а ещё одна декорация. Что меня вообще нет. И когда ты останавливаешься и снимаешь маски, ты можешь обнаружить, что под ними — не пустота, а что-то другое.

И во всём этом маскараде я настолько привык быть кем-то другим, что даже оставаясь наедине с собой, я то и дело мастерил для себя новый, безупречный образ, от которого все были бы в восторге. Образ, за который меня можно было бы похвалить, принять, полюбить. Почему мне так необходимо вызывать положительное впечатление других людей? Почему так важно оправдывать чужие ожидания? Почему я не могу просто быть собой, даже когда никто не смотрит? Возможно, ты тоже задаёшь себе эти вопросы, и чем дольше ты их задаёшь, тем ближе становится ответ.

Во всём этом определённо есть что-то очень неправильное, неестественное. На ум приходит фраза: «Ад — это другие». Вероятно, именно в этом Сартр был чертовски прав. Другие вешают на тебя ярлыки, и ты подсознательно начинаешь им соответствовать, теряя самого себя в процессе оправдания чужих ожиданий. Но когда ты это осознаёшь, ты уже не можешь продолжать так же.

Мне не запоминаются счастливые моменты моей жизни. По каким-то причинам мой мозг оставляет в памяти лишь восприятия преодоления тех или иных ситуаций, которые серыми тучами затягивают задний фон на картине художника, рисующего образ человека. Это образ путника, или точнее даже скитальца, который, не находя нигде своего пристанища, движется словно сквозь свою собственную жизнь. Безучастно, лишь украдкой смотря по сторонам. Возможно, ты тоже чувствуешь себя скитальцем. И вероятно, это не участие в процессах, но наблюдение за происходящим как будто со стороны и делает меня отчуждённым от собственной жизни.

И возможно, это что-то вроде защитного механизма, созданного моим подсознанием, чтобы оставаться в силах продолжать свой путь преодоления тех самых трудностей, которые я так упорно для себя нахожу. Дабы не быть сломленным переживаниями происходящего. И когда ты это понимаешь, ты можешь поблагодарить свой мозг за защиту и попросить его немного ослабить хватку.

Способен ли мозг человека вытеснить из сознания вместе с негативным и положительный опыт? Словно всё это происходит не со мной, а с кем-то другим… с тем, кто изображён на очередной надетой на меня маске. Если да, то где теперь всё это? Где те счастливые моменты? Где радость, которая должна была остаться в памяти, но исчезла? Где я сам? По мере того как ты задаёшь эти вопросы, ты начинаешь замечать, что ответы приходят не сразу, но они приходят.

Ум, терзаемый всеми этими размышлениями, не находит покоя. Я возвращаюсь к этим мыслям снова и снова. Я хожу по кругу, как раненый зверь. И я боюсь навсегда застрять здесь. И чем дольше ты остаёшься в этом круге, тем яснее становится, что выход есть — он в остановке.

Место, в котором они обитают, не подчиняется пространству и времени. У него нет карты. Нет выхода. Нет рассвета. Здесь всегда ночь. Здесь всегда тишина. Здесь всегда холод.

И вот я, стоя на краю, в шаге от бездны, в шаге от безумия, отчаянно пытаюсь отыскать ответы на все эти вопросы, собираюсь понять наконец, кто я такой, почему я так отчаянно цепляюсь за время и почему мне так хочется жить, будто я никогда ещё не был жив. Возможно, ты тоже ищешь эти ответы. И, может быть, ты уже начинаешь понимать, что они не снаружи.

Я не знаю ответов. Но я знаю, что не могу оставаться здесь. Не могу застыть в этом оцепенении. Не могу раствориться в пустоте.

Я должен сделать шаг.

Не в пропасть. В себя. В тот страх, который я так долго избегал. В ту боль, которую я так старательно заглушал. В ту тишину, где, возможно, меня ещё можно найти.

И сейчас, когда ты читаешь эти строки, ты можешь почувствовать, как внутри что-то меняется. Ты можешь сделать этот шаг вместе со мной.

Я делаю шаг.

И земля под ногами не проваливается. Она становится твёрже. Я стою. Я дышу. Я жив.

Ты тоже стоишь. Ты тоже дышишь. Ты тоже жив.

Осознание — это не конец. Это начало.

Глава 2. Осколки памяти

Ты когда-нибудь замечал, как легко читаешь других? Проведёшь с человеком несколько часов — и вот уже в голове складывается портрет. Он импульсивный. Она тревожная. Он избегает конфликтов. Она всегда хочет быть в центре внимания. И, возможно, ты сейчас вспоминаешь кого-то, кого ты «прочитал» за несколько минут.

Выводы напрашиваются сами собой. Мы становимся экспертами по чужим душам, даже не замечая этого. Скользим взглядом по лицам, ловим интонации, жесты — и вот готово заключение, будто мы держим в руках открытую книгу.

Но всё совершенно иначе, когда дело доходит до нас самих. И чем больше ты это осознаёшь, тем яснее становится, что ты сам для себя — самая закрытая книга.

Человек всегда относится предвзято к своей собственной персоне. К тому же он убеждён, что знает себя лучше, чем кто-либо другой. Что уж ему-то не обмануться. Что он-то точно понимает, почему поступает так, а не иначе. Но, может быть, ты уже начинаешь подозревать, что это не так?

Иллюзия. Сплошная иллюзия, которую мы носим в себе годами, не замечая, как она искажает каждое наше воспоминание, каждое решение, каждую улыбку в зеркале.

А при попытке проанализировать себя подсознание незамедлительно начинает сопротивляться и защищать свои слабости. Оно выставляет стены, прячет уязвимые места, заваливает ненужными деталями. Оно не хочет, чтобы мы видели правду. Оно боится её. Или, может быть, боится не оно, а я сам. По мере того как ты читаешь, ты можешь почувствовать это сопротивление — лёгкое напряжение, желание отложить книгу, отвлечься. Это нормально.

Боюсь заглянуть в ту темноту, где, как мне кажется, ничего нет. Боюсь увидеть там пустоту, которая окажется моим собственным отражением.

И мне не пришло в голову ничего лучше, чем просто наблюдать. Не анализировать, не осуждать, не пытаться переписать прошлое. А просто смотреть. Как на чужую жизнь. Как на фильм, который я уже видел сто раз, но теперь решил посмотреть внимательнее, замечая каждую деталь, каждый блик, каждую трещину на плёнке. И возможно, ты тоже сейчас смотришь на свою жизнь как на фильм.

Я принимаю решение отправиться на тридцать лет назад. Туда, где маленький мальчик только начинает познавать удивительный мир под названием «жизнь». Туда, где всё было впервые. Где боль ещё не успела стать хронической, а радость — редким, почти забытым гостем. И, наверное, ты тоже можешь вспомнить то время, когда всё было впервые.