Антон Фирсов – Девятигранник (страница 12)

Мы уже больше часа ходим вокруг да около, я уже рассказал доктору обо всем на свете, а конца и края этому словесному потоку нет, и не предвидится. Эх, если бы я Светке не обещал, что все это вытерплю…

– То, наверное, прямо сейчас встал и ушел бы… – вдруг говорит психотерапевт, а я машинально отвечаю: – Да.

Потом словно просыпаюсь и переспрашиваю: – Я что вслух думал?

– Да ты вообще не думал, – сообщает мне врач, – ты вообще думать не умеешь. Ты аппарат, заточенный на то, чтоб долги отдавать. Ты, Максим, вечный и пожизненный должник. У всех встречных ты в долгу, как белка лесу. Маме, жене, Родине. Вот Родине особенно. Откуда на себя этот воз взвалил? Герой ты комнатный.

У меня от такой наглости захватывает дух, я выпучиваю глаза и собираюсь вскочить с дивана, чтобы врезать этому болтуну как следует, но он оказывается проворнее. Мгновенно он соскакивает со стула, оказывается прямо передо мной, лицом к лицу, указательным пальцем тычет мне куда-то в шею и почти кричит мне:

– Кто там? Откуда этот долг? Иди туда! Не уходи из состояния!

Тело у меня вдруг становится ватным, руки бессильно опускаются вдоль плеч. Я мягко валюсь на спинку дивана, глаза затуманиваются. Кабинет вместе со всем содержимым во главе с доктором уносится куда-то в поднебесье, а я оказываюсь морозным ноябрьским утром на кладбище, где только что завершилась церемония прощания с моим отцом. Я прямой как струна стою возле мамы. Мимо нас как мимо мавзолея на параде идут и идут товарищи и сослуживцы моего папы. Те, что пришли выразить ему уважение, и проводить в последний путь. Возле нас они приостанавливаются и говорят несколько слов. Маме, затем мне.

– Соболезную, – возле нас останавливается дядя Игорь, он еще со школы с папой дружил и почти всю службу они вместе, – жизнь продолжается, Нина, – он обнимает маму, ты едва слышно всхлипывает, – мы с Наташкой всегда тебе рады и всегда поможем.

– Спасибо, Игорек, – бормочет мама, а дядя Игорь наклоняется передо мной, – береги мать, солдат, – он жмет мне руку и сморит в глаза как то особенно пристально, – ты должен быть достойным памяти своего отца.

Должен…должен…должен…

Как будто громким эхом слово разлетается по морозному воздуху, оно будто стократно усиливается, подхватывается и разносится по редкому лесу.

«Должен!» – шелестят верхушки деревьев.

«Должен!» – завывает ветер в облаках.

«Должен!» – лает собака возле заброшенной могилы.

– А что будет, если нарушишь долг?

Это знакомый и одновременно незнакомый голос звучит прямо у меня в голове.

– Я не знаю, – я растерянно осматриваюсь по сторонам и вдруг с удивлением отмечаю, что кладбище и все люди, что находились возле меня, исчезли, я вырос и сейчас стою в каком-то непонятном густом облаке. На мне военная форма, выпачканная в крови.

– А долг? – вдруг обращается ко мне кто-то сзади меня.

Я резко оборачиваюсь. Передо мной стоит Саша Привалов. Афган. Год 1986. Сашка одет в песочную полевую форму. При всех своих многочисленных орденах. Он строг и серьезен. И на месте правого глаза у него большая черная дыра.

– Долг в отношении подчиненных, – уточняет он и становится по стойке «смирно», – скажи мне, лейтенант, каково это – людей на смерть посылать?

– Сашка, – шепчу я, – я не виноват.

– А кто виноват? – он делается будто еще ровнее, – если не ты, то кто? Ты и сам это прекрасно понимаешь. Ты ведь живой, лейтенант.

– Живой, потому, что у меня своя судьба, а у тебя своя, – снова тот же голос за меня отвечает моему лучшему другу, – я живой, потому, что у нас у каждого свой выбор. Жить или умереть. Я сделал свой, ты сделал свой. Приказы на войне это обычное дело. И на мне твоей крови нет.

Сашка благодарно кивает головой, потом вдруг его фигура начинает колебаться в волнах тумана. Он исчезает, вместе с ним начинает проясняться туман. Я снова вижу себя в кабинете у психотерапевта. И тот же голос, что отвечал вместо меня моему погибшему товарищу теперь медленно и проникновенно мне шепчет: – В своем ритме, мы возвращаемся сюда в кабинет врача, где только что у нас проходил сеанс психотерапии.

Через полчаса я слегка ошеломленный происшедшим прощаюсь с моим доктором Антоном Владиславовичем. Я даже отчество его выучил. Из уважения.

– Больница вам не нужна, лекарств я вам не назначаю, – говорит он мне, – ко мне вам желательно еще походить, но чуть позже. Я бы рекомендовал вам пройти тренинг у моих хороших знакомых. Там на пять дней полное погружение в проблему. Вам это здорово, у меня, к сожалению возможности, так плотно с вами работать нет. Чрезвычайная занятость. А вот как приедете – то милости прошу. Ну, а сейчас, – он протягивает мне рекламный проспект ярко красного цвета, – изучите и поезжайте.

Я разглядываю, приглашение и вчитываюсь в строки.

Тренинг «Управляй собой – управляй миром». Вы недовольны качеством своей жизни? Не можете выстроить гармоничные отношения? Подвержены раздражению, гневу и депрессии? Ваше финансовое положение оставляет желать лучшего? Лишены свободы выбора? Мечтаете жить совершенно другой жизнью? Пришло время меняться. В рамках нашего замечательного тренинга вы сбросите с себя оковы негативных установок, вернете долгожданный вкус к жизни, начнете с легкостью подниматься по карьерной лестнице и наконец-то обретете счастье и радость настоящей любви. Пять дней полного погружения в увлекательный мир человеческого подсознания. Пять дней, которые навсегда и кардинально изменят вашу жизнь. Пять дней – все, что отделяет вас от мира, которого вы достойны.

– Удачи, – доктор протягивает мне руку, я пожимаю ее и выхожу за дверь, чтобы поделиться ощущениями со Светланой.

Маргарита

В зал я влетаю ровно в назначенное время. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Мимо рецепшен я пронеслась, как пуля, зашвырнула за него сумку, жестом показала Алене за стойкой, чтоб не говорила ни слова, и на ходу срывая с себя куртку, ринулась в зал, где по мне уже скоро начнут скучать мои дамы разных возрастов, комплекции и наружности.

Дальше три события происходят одновременно. На зеленых часах посреди зала загорается цифра 19.00, я, громко хлопнув в ладоши, кричу: – Девочки, встаем!

И из колонки начинает звучать какая-то бодрая ритмичная музыка. Мои орлицы занимают места согласно купленным билетам и на ближайшие сорок минут они полностью в моей власти. Глаз с меня не сводят. У них занятие по аэробике, они пришли ко мне на тренировку, чтобы сбросить лишние килограммы и я для них билет в счастливую жизнь с красивой попой. И кто бы усомнился, глядя на меня, что я могу подвести. У меня классная фигура. Каждая клетка на своем месте. Хоть в модели меня хоть в рекламу нижнего белья. И мои девочки в глубокой убежденности, что все это благодаря тому уникальному комплексу упражнений, которым они овладевают под моим чутким руководством.

– Выше ноги, красавицы мои, – я звонко перекрикиваю музыку, – летим как бабочки. Мы легкие, мы самые красивые, у нас потрясающие фигуры. Мы вызываем завистливые взгляды женщин, а мужчины без ума от нас. Но для этого мы двигаемся, а не сачкуем.

Все это так. И взгляды полные зависти, и мужское внимание. Я этим сыта по горло. Но, если уж быть до конца откровенной перед самой собой, то доля спорта в этом не настолько велика, как думают мои подопечные. Хочешь быть худой? Тогда рот на замок и вкус пива и вина только снится. Куриная грудка с отварным брокколи и травяной чай вместо десерта. Тренировать тело конечно надо, но это как вишенка на торт. Для выразительности мускулатуры и пленительности форм. А главный секрет это все же строгий режим питания. Но дамы мои этот принцип не исповедуют, а всерьез думают, что трех дней в неделю у меня на занятиях им вполне хватит. Я их не разочаровываю. А то перестанут ко мне ходить.

Боковым зрением отмечаю в углу зала новенькую соискательницу. Ничего себе так, фигура вполне ладненькая, выглядит довольно таки сносно. Вот только явно филонит и не скрывает этого. Вообще мне до таких дамочек дела нет, но сегодня у меня настроение в самый раз для того, чтобы с кем-то поспорить. Я делаю несколько шагов в ее сторону и теперь уже я показываю упражнения, стоя прямо перед ней.

– Раз! – командую я, глядя ей прямо в глаза, – Два! Три!

Ноль внимания. Она, разумеется, заметила мой маневр, но темп свой не меняет. Чуть присмотревшись, я с удивлением понимаю, что дама вовсе не отлынивает от моих занятий, а намеренно их игнорирует, заменяя мои тренерские установки своим комплексом всяких разных наклонов и поворотов. Мне кажется или группа с интересом начала за нами следить? Следить, сравнивать и даже кое-кто стал чуть копировать движения этой выскочки? Вот это уже никуда не годится. Так я очень скоро потеряю всю свою паству. Я прекращаю двигаться, подхожу к музыкальному центру и останавливаю музыку. Дамы останавливаются и тяжело дыша, пытаются понять, что у нас происходит. Этот вопрос, кстати, волнует и меня.

– Что происходит? – я возвращаюсь к новенькой девушке и, скрестив руки, на груди останавливаюсь перед ней.

– Здравствуйте, – она спокойно выдерживает мой взгляд способный заморозить весь африканский континент.

– Добрый вечер, – я даже чуть кланяюсь в шутовской манере и снова задаю тот же вопрос, – что происходит?