Антон Фирсов – Девятигранник (страница 14)

– Ляшов, – повторяет он, – рад, что вы проснулись. Я уж думал, так и останетесь в анабиозе до конца рабочего дня.

– Я, – я стараюсь говорить тверже, но голос получается какой-то тихий и невнятный, – я…

– Вы, Ляшов, – начальник как-то по-новому меня разглядывает, – вы, наверное, действительно подойдете. И, возможно, это вам даже нужно больше, чем ей.

Эти непонятные для меня слова он говорит как то вполголоса и как-то больше для себя, чем для меня, а потом уже громче добавляет: – Через полчала потрудитесь зайти в мой кабинет.

Он уходит провожаемый минимум десятком любопытных глаз.

– Эй, – с соседнего стола меня окликает Евгений Матвеевич, наш ветеран. Его держат в штате скорее из жалости, чем для толку. Он в этой конторе практически с самого основания, когда еще вместо компьютеров здесь использовали счеты. И начальником был отец нынешнего босса. В общем, он передался по наследству с четкой установкой дать человеку доработать до пенсии. Об этом отношении к себе он прекрасно осведомлен, условия игры принял, выполняет всякие глупые поручения и тихонько играет на своем компьютере в пасьянс.

– Чего хотел? – он кивает головой в сторону, в которой скрылся начальник, – увольняет тебя наконец-то?

Какой же он все – таки грубый человек. Вот мало того, что он бесцеремонно вмешивается в мою служебную деятельность, так он еще и комментирует ее так, чтоб придать своим словам унизительную для меня оценку.

– Не знаю, – я осторожно улыбаюсь на всякий случай, – просил зайти через полчаса.

– Ну, точно, – Евгений Матвеевич отворачивается от меня и говорит своей соседке с другой стороны, – увольнять видимо собираются нашего чудика. Достал он всех своим видом.

Они начинают шептаться, искоса на меня поглядывая, а я решаю для себя один важный вопрос. Звонить мне домой сейчас или после того, как выйду из кабинета? С одной стороны, перед важным разговором так нужна поддержка мамы и ее мудрые слова, а с другой стороны так не хочется попусту ее волновать. Вдруг, я смогу достойно выйти из положения самостоятельно? И тогда не будет причин ее волновать лишний раз. Я думаю и взвешиваю все ЗА и ПРОТИВ. А тем временем, вдруг у меня на столе вдруг звонит внутренний телефон и секретарь нашего директора равнодушно мне заявляет:

– Ляшов, Герман Львович вам напоминает, что ждал вас через полчаса, а уже прошло сорок минут.

Ах, как неудобно получилось. Я снова задумался, а время уже идти на прием. Вскакиваю из-за стола, и почти бегом спешу к кабинету начальства. Секретарь при виде меня машет рукой, чтоб я сразу заходил внутрь. Я осторожно стучу (хотя едва ли мой стук слышен, уж слишком мягкая дверь в кабинет), и толкаю массивную дверь вперед.

В кабинете кроме начальника за столом сидит Юлия. Глаза у нее влажные. Такое ощущение, что она только что плакала. При виде меня она вспыхивает какой – то надеждой и преданно смотрит на начальника.

– Садись, – начальник Герман Львович показывает мне на стул, сам встает с кресла, обходит стол и присаживается рядом. Таким образом, что он оказывается между мной и Юлией.

– Дело вот в чем, – он пристально смотрит на меня и начинает барабанить пальцами по поверхности стола, – от нашего отдела нужно командировать одного сотрудника для участия в психологическом эксперименте.

При слове эксперимент он слегка морщится, а Юля вполголоса его поправляет: – тренинге, Герман Львович.

– Эксперимент, – упрямо повторяет начальник и смотрит на Юлию осуждающе, – это у вас там, в спортзале тренинги, а эти игры мозга это все большие социальные эксперименты. И участвовать в этом эксперименте планировалось отправить, – он откидывается спиной на стул для того, чтоб я мог видеть Юлию, – вот сотрудницу нашего отдела известную тебе госпожу Розанову. А она вот видишь, уперлась, и ехать отказывается. Ни в какую.

– Герман Львович, – Юлия начинает говорить, а я понимаю, что вот-вот стану свидетелем женских слез. А женские слезы меня не трогают. Меня они почему-то злят. Сам не знаю, отчего я так на них реагирую. С самого детства ловил себя на мысли, что буквально зверею, если слышу, как какая-нибудь особь женского пола начинает выть.

– Я тебя уже выслушал, – перебивает ее начальник, причем весьма бесцеремонным образом, – в общем, – теперь он обращается ко мне, – вместо нее поедешь ты.

У меня при этих словах начинают мелко дрожать кончики пальцев на руках и ногах. Вихрь мыслей проносится в голове. Почему я? Кто это все придумал? Куда и за что меня хотят отправить?

– Не переживай, – видимо я слишком явно поменялся в лице и начальник даже морщится, глядя на меня, – всего лишь неделя, а если быть точным, то пять дней. И не где-нибудь, а в Сочи. Это ж лучше любого отпуска. Понимаешь? Это тебе, Ляшов, вроде премиальных. Неделя на юге, да еще и оплачиваемая предприятием. Ценишь?

И он дружески хлопает меня по плечу.

Я киваю в ответ головой и все же решаюсь спросить: – Герман Львович, а можно вместо меня кого-то другого премировать?

Мне показалось или они быстро переглянулись? Потом Герман Львович сокрушенно вздыхает и говорит:

– Можно. Можно и другого. Но другой не сможет стать моим заместителем. А я тебя вот я хочу после этой командировки повысить.

У меня даже дух захватывает после этих слов. Вот это новость. Все надо сразу рассказать маме.

– Поедешь, – продолжает мой начальник, – пройдешь эти курсы. Потом – повышение. Условие одно.

Я настораживаюсь. Точно. Тут какой-то подвох.

– Никто, – тон делается доверительным, – никто, слышишь, не должен знать, что вместо Юлии в Сочи полетел ты. И ты пообещаешь мне, что никому об этом не скажешь. Таковы мои условия. Мне на посту заместителя нужен преданный человек и это будет твоим первым испытанием.

– И маме нельзя? – уточняю я, и снова этой быстрый обмен взглядами у меня за спиной.

– Маме можно, – после паузы разрешает Герман Львович, – ты ведь ей все равно расскажешь. Но ей ты передашь от меня условие. Если она проболтается о нашем с тобой уговоре – сделка не состоится. И ты у меня за этим столом всю жизнь проведешь. Ты меня хорошо понял?

Я киваю головой.

– Ну, а раз понял, то возвращайся на твой пока еще стол. Материалы о поездке тебе должны принести в папке. Там запечатанный конверт, откроешь, когда рядом никого не будет и изучишь.

Начальник показывает мне на дверь, я встаю и медленно топаю к себе на рабочее место. Папка, о которой меня предупредил Герман Львович, уже дожидается меня возле клавиатуры. Я решаю открыть ее как только уйдут все. Народ уже потихоньку начинает расходиться. Время уже к концу рабочего дня подходит, а у нас тут мало кто засиживается. Пользуясь, случаем, что вокруг никого, я набираю телефонный номер мамы и быстренько пересказываю ей содержание разговора с начальством. Мама после долгих стонов соглашается меня отпустить, но дает мне весьма ценный совет. Она настойчиво мне предлагает еще раз сходить к руководству и вынудить его подписать письменное обязательство принять меня на должность своего заместителя после командировки. Я отнекиваюсь, она настаивает. Я отказываюсь, она начинает задыхаться в приступе кашля. Тогда я как могу ее успокаиваю, и спешу назад в кабинет руководителя. Секретарь уже упорхнула, и я снова стучусь в мягкую дверь. Она тихо открывается и до меня доносится приглушенный звук голосов. Я слышу свою фамилию, замираю и прислушиваюсь.

– Какая же ты у меня трусиха, Юльчик, – мягкий голос начальника, – никто ни о чем не догадается. Для всех мы разъезжаемся в разные места. Ты – на курсы. Я – в профилакторий.

– Ты просто не знаешь моего мужа, котик, – так я и думал. Так я и знал, – он у меня такой ревнивый и если что заподозрит, то точно нас обоих убьет. Уж тебя – то точно.

– Юленька, – я просто кожей ощущаю, как мой начальник улыбается, – об этом я бы с тобой поспорил, но думаю, что это недостойное бахвальство. Но алиби твое совершенно и незыблемо. Впрочем, как и мое. Так что пять роскошных дней мы проведем на берегу океана. Ты видела океан?

– Не видела, – в голосе Юли появляется кокетство.

До меня доносится какое-то невнятное шуршание и звуки поцелуев.

– Подожди, – вдруг говорит Юля встревожено, – ну а этот Ляшов?

– Не переживай, – беспечно отвечает босс, – главное, чтобы он поехал в эти наши Сочи. А потом разберусь.

Я осторожно прикрываю дверь и на цыпочках возвращаюсь к рабочему столу. Там я открывая папку и первое, что мне бросается в глаза это большой яркий проспект с рекламой тренинга.

Тренинг «Управляй собой – управляй миром». Вы недовольны качеством своей жизни? Не можете выстроить гармоничные отношения? Подвержены раздражению, гневу и депрессии? Ваше финансовое положение оставляет желать лучшего? Лишены свободы выбора? Мечтаете жить совершенно другой жизнью? Пришло время меняться. В рамках нашего замечательного тренинга вы сбросите с себя оковы негативных установок, вернете долгожданный вкус к жизни, начнете с легкостью подниматься по карьерной лестнице и наконец-то обретете счастье и радость настоящей любви. Пять дней полного погружения в увлекательный мир человеческого подсознания. Пять дней, которые навсегда и кардинально изменят вашу жизнь. Пять дней – все, что отделяет вас от мира, которого вы достойны.

Ну, что ж, – задумываюсь я, – если надо поехать, то поеду. А когда я вернусь, мы с вами пересмотрим наши отношения. Двуличных людей можно и наказать. Пришло время меняться.