Антон Фарб – Авадон (страница 21)

— Присаживайтесь, — сказал Шварц.

— Я постою.

Лимек зашелся в кашле, выплюнув кровавый сгусток. До Шварца было около метра. Если прикажет меня ударить, подумал сыщик отстраненно, я его достану. Ладонями по ушам и большие пальцы в глаза. А там пусть убивают. Все лучше, чем пытки.

— Присаживайтесь, Лимек, — повторил Шварц тоном взрослого, уговаривающего капризного ребенка. — Хватит дурить. А вас, господа офицеры, — продолжил он пренебрежительно, обращаясь к подчиненным, — попрошу выйти и подождать за дверью.

Трискели беспрекословно (вот что значит — дисциплина!) один за другим вышли из квартиры, подобрав с пола фуражки и захватив с собой автоматы.

— Я бы хотел одеться, — сказал Лимек. У него начинался обычный после серьезной драки трясун, когда руки ходят ходуном, и зуб не попадает на зуб.

— Пожалуйста... — вальяжно взмахнул рукой Шварц.

Пока Лимек рылся в шкафу и натягивал первые попавшиеся штаны и рубашку, фельд-полковник деликатно молчал.

— А знаете, я вам верю. Нет, правда: верю. Вы достаточно глупы, чтобы ввязаться в эту авантюру, не имея ни малейшего представления о происходящем. Ксавье разыграл вас вслепую, а вы ему разрешили. Вы хоть понимаете, во что влезли?

— Нет, — мотнул головой Лимек. — И во что же я влез?

— В попытку государственного переворота. Речь идет о заговоре с целью свержения канцлера Куртца. Ксавье уже во всем признался.

Лимек сел на стул и помассировал отдавленные пальцы.

— Я ничего не знаю ни о каком заговоре.

— Это я уже понял.

— Меня наняли, чтобы...

— Да знаю я, зачем вас наняли, — перебил Шварц, скорчив презрительную гримасу. — Все я про вас знаю, и про чертежи Петерсена, и про ваши шашни с его дочкой, и что у Мёллера тоже были вы — знаю, кухарка вас опознала. Кто убил моего адъютанта, вот что мне интересно.

— Коверкотовый, — сказал Лимек.

— Кто-кто? — вскинул брови фельд-полковник, и Лимек вкратце описал своего визави:

— Хромой тип, ходит с тростью, усы, золотая фикса, носит коверкотовое пальто и тирольскую шляпу. Был у Мёллера незадолго до меня, и в «Шебе» застрелил вашего коротышку.

Фельд-полковник Шварц нахмурился и задумчиво пожевал губами.

— Так-так-так... — сказал он. — Любопытно.

— Да, — вспомнил Лимек особую примету Коверкотового. — У него сейчас челюсть сломана. В двух местах, если не больше.

— Ваша работа?

— Угу, — кивнул Лимек.

Шварц оторвал тучный зад от дивана и неповоротливо прошелся по комнате.

— Это очень любопытно, Лимек, — сказал он и опустил руку в карман кителя. — Взгляните, это он? — спросил Шварц, сунув сыщику под нос фотокарточку.

Снимок сделали издалека и под странным углом. На снимке Коверкотовый в проволочном бандаже на морде о чем-то деловито беседовал с Ленцем.

— Да. И подозреваю, что это он убил Петерсена.

— Петерсен жив, — буднично сообщил фельд-полковник. — Его нашли позавчера, после Шторма, в Левиафании. Правда, он совершенно спятил, пришлось отправить его в Азилум...

Теперь настала очередь Лимека удивленно молчать.

— Ну что ж, — Шварц продолжил прохаживаться. — Картинка начинает проясняться. Я только не понимаю, почему они выбрали вас. Вы же были неплохим сыскарем, Лимек. Подавали большие надежды. А потом сорвались. Зачем им понадобился неудачник?

— Не знаю. Им были нужны чертежи.

— Ну да, ну да, — покивал Шварц, — конечно, чертежи. И аппарат в придачу. Вот что, Лимек. Давайте откровенно.

— Давайте...

— Мне наплевать на чертежи, аппарат, проект «Авалон» и психопата Петерсена. Мы — «Трискелион» — не занимаемся такой ерундой. Мы не ищем Святой Грааль, мы раскрываем заговоры. Ксавье и Валлендорф — это половина, если не треть, верхушки айсберга. По нашим данным, туда входят еще некоторые высокопоставленные лица из руководства алхимической лаборатории. Имя профессора Симона Фоста вам о чем-нибудь говорит?

— Он же вроде пропал?

— Вот то-то и оно, что пропал. Очень уж своевременно он пропал. А его люди, — Шварц помахал в воздухе фотокарточкой Коверкотового, — начали активно нам противодействовать. Этот снимок сделали вчера утром, незадолго до ареста Ксавье. Они завербовали Ленца. Он, конечно, пешка, как и вы, но знает много. И может вывести на Фоста. А вы нам в этом поможете.

— Я? — удивился Лимек.

— Вы. Именно вы! Он вас знает, и он вас не боится. Скажете ему, что нашли аппарат Петерсена и готовы его продать. Только не забудьте поторговаться. А когда они явятся с деньгами... в общем, мы будем рядом.

— Выбора, я так понимаю, у меня нет, — рассудил Лимек.

— Правильно понимаете. Более того, вполне возможно, что при удачном завершении операции она станет вашим обратным билетом. Назад, в систему. Это ваш второй шанс, Лимек, не упустите его!

Молодец, подумал сыщик. Ловко вербует. Классически.

— И где я найду Ленца?

— А его не надо искать. Если алхимики кого-то прячут, найти его невозможно. Пусть он сам вас найдет. Изобразите бурную деятельность, навестите Петерсена в психушке, позадавайте дурацкие вопросы — словом, продолжайте свое расследование, и алхимики клюнут. У них много штатных осведомителей...

Неужели больше, чем у «Трискелиона», хотел спросить Лимек, но не спросил. Боже мой, подумал он тоскливо, во что же я вляпался?

— Мне понадобятся деньги на расходы.

— Забудьте, — отрезал фельд-полковник. — Мы — не Фабрика, а я — не Ксавье. Мы не разбрасываемся казенными средствами налево и направо. Но могу предложить служебный автомобиль. Годится?

— Годится, — кивнул сыщик. Он вдруг вспомнил заплаканное личико Магды и ляпнул с отчаянной наглостью: — А еще мне будет нужен помощник. Залески, ассистент Петерсена. Он ведь у вас?

Фельд-полковник Шварц остановился в дверях и медленно повернулся всем телом к Лимеку.

— Гос-споди... — сказал он брезгливо. — Он-то вам на кой сдался?

— Он может быть... полезен.

— Н-да? — промычал Шварц. — Что ж, ладно... Я думаю, это можно будет устроить... — Фельд-полковник нахлобучил фуражку и нахмурил густые брови: — Машина будет ждать вас возле Азилума сегодня в два часа дня. Советую начать именно оттуда, алхимики наверняка установили наблюдение за зданием. В Азилуме можете смело оперировать моим именем, это я определил туда Петерсена. Вопросы?

— Как мне с вами связаться? Если они вступят в контакт?

— К7-12-88, спросить Шварца из отдела контрразведки. Но не переживайте: мы будем за вами приглядывать.

— Это обнадеживает... — криво улыбнулся Лимек разбитыми губами.

— В таком случае — честь имею! — козырнул трискель и вышел вон, оставив сыщика одного в пустой квартире.

В этот момент за окном загрохотал первый утренний поезд.

3

Служебный автомобиль оказался потрепанной «Шкодой» невзрачного мышиного цвета. Номера у «Шкоды» были трискелионовские, что уже само по себе давало водителю определенные привилегии. Как и обещал Шварц, машина стояла напротив Азилума, возле заправки с кафетерием и магазинчиком. Моросил дождик.

В машине сидели двое. На переднем сиденье — щуплый крысоподобный субъект в круглых очочках, похожий на заурядного клерка, если бы не кожаная трискелевская шинель, которая была ему велика. Субъект заставил Лимека заполнить подробнейший формуляр на автомобиль (от номера и категории водительских прав Лимека до девичьей фамилии его матери), выписал временный техпаспорт и удостоверение на право пользования служебным автотранспортом «Трискелиона», выдал талоны на бензин и, когда сыщик уже подумал было, что с бюрократией покончено, достал планшет, чистый лист бумаги и томик уголовно-процессуального кодекса. Под диктовку клерка Лимек родил пространную расписку о том, что он, частный детектив А.Лимек, принимая на поруки подследственного Э.Залески, ознакомлен со всеми соответствующими правилами и статьями, грозящими за их нарушения оных правил, а также берет на себя полную ответственность за жизнь, здоровье и местопребывание подследственного Залески вплоть до возвращения того под стражу — и только после этого трискель собрал бумажки, вручил Лимек ключи от наручников и вымелся из автомобиля.

Все это время вышеупомянутый Залески молча сидел на заднем сидении, не подавая признаков жизни. Не оборачиваясь, Лимек поправил зеркало и взглянул на доверенного ему арестанта.

За минувшие... сколько? пять, шесть? сегодня четверг, значит, шесть... боже мой, сколько всего произошло за эти шесть дней, ужаснулся сыщик... так вот, за минувшие шесть дней экс-лаборант Петерсена постарел лет на десять. Он весь сник, скукожился, уменьшился в размере; веснушки на впалых щеках уступили место колючей и рыжей, словно налет ржавчины, двухдневной щетине. Глаза у Залески были мутные, как у пьяного.

— Тебе привет.

Залески не прореагировал.

— Тебе привет от Магды, — сказал Лимек.