Антон Емельянов – Японская война 1905. Книга 9 (страница 46)

Иногда в будущем казалось — зачем разделять силы, если до боя далеко и не нужно никого обходить. Так в том-то и дело, что до этого самого поля боя еще нужно доехать. Всего один батальон танков с учетом машин поддержки и обслуживания превращается в такую толпу, которая в свою очередь превращает в жидкое ничто любую неукрепленную дорогу.

И опять же: мало купить карты и примерно поделить маршруты — нужно четко понимать, сколько точно каждая дорога сможет пропустить техники. И как быстро. Соответственно, люди Шереметева и Огинского ездили по Бессарабии, Румынии, Сербии: проверяли все на местах, искали то, чего нет на картах, и даже просто-напросто замеряли плотность дорожного полотна. Если так можно было назвать покрытие некоторых грунтовок.

Вроде бы мелочь, но на самом деле математика позволяет превратить подход «пройдет — не пройдет» в настоящую систему. При одной плотности можно пустить без потери скорости, допустим, один батальон. При другой — два, три, четыре… Где-то и один с трудом пройдет, но если других дорог рядом не будет, то тут можно сработать, просто увеличив на этом направлении количество тягачей.

Математика, расчеты, деньги — вот на чем строился и будет строиться наш рывок к Белграду.

— Вот так пройдем 90 километров до границы, потом в восточной Румынии двинемся в обход Яссы, Бухарест обойдем с севера. Самое сложное — Предялский перевал. Он не очень крутой, но все равно придется подниматься почти на тысячу метров. Тут ждем самого большого числа поломок.

— Сколько закладывали на потери в пути?

— Семь процентов на поломки, которые получится починить силами инженерных рот. Четыре процента на то, что придется использовать тягачи. Стационарные ремонтные точки, откуда отставшие машины будут догонять основные силы, уже подготовлены. Одна как раз после Предяла, а вторая после ущелья Олт в Дробета-Турну-Северине, на базе задержанных броневиков Шереметева. Всю подготовку получилось очень удачно замаскировать под работы по их обслуживанию.

— Переправа через Дунай?

— Прямо там и организуем. Понтоны подвезут по реке уже завтра.

— Свои или заказали у кого-то из местных?

— Свои. Искал подряды, но никто не согласился на нашу приемку и требования по качеству. А речной фрахт на фоне остальных наших затрат стоил совсем недорого.

Затраты… Опять они!

Я мысленно вздохнул: денег эта операция жрала, конечно, очень много. Что-то, правда, получится отыграть на бирже, но что-то так и останется политическими тратами. И ведь что самое обидное? Я сначала закладывал одну сумму, и со своими товарами все плюс-минус в нее уложилось. Но вот все остальные… Взять, например, нефть: ее готовы были продавать, но не хватало нужных объемов. Пришлось платить на тридцать, пятьдесят, а где-то и на сотню процентов больше, чтобы перекупить чужие.

В такие моменты становилось понятно, как в Первую Мировую на втором году войны у России начнется снарядный голод. Вот из-за такого подхода тех, кто ее снабжал и должен был обеспечить запас прочности! Зачем делать много, если за меньшее в итоге можно будет получить даже больше денег? Простая экономика, а на то, что из-за этой прибыли в итоге будут гибнуть люди, производителям снарядов было плевать. В общем, одно слово…

Дорого! Как же дорого стоит война для одних, и как же много на ней зарабатывают другие.

— Итак, переправа в Дробета-Турну, — я вернулся к карте. — А от нее уже, считай, прямая дорога до Белграда.

— Чуть больше 200 километров, — кивнул Лосьев. — Можно остановиться на ночевку в Пожареваце. Заодно подтянется часть отставших, и тогда войдем в Белград при свете дня.

Красиво, конечно, но я все же склонялся к изначальному плану. Все-таки техника после долгого перехода выглядит совсем не так величественно, как того бы хотелось. А вот если австрийцы уснут, глядя на пустой соседский берег, а проснутся уже совсем с другими видами… Немного мистики для формирования правильной картины мира лишним не будет.

— Оставим как есть, — я покачал головой. — Однако в любом случае вы провели огромную работу. Большое спасибо!

— Служу Его Императорскому Величеству! — с улыбкой выпалил Лосьев и сделал знак адъютантам, чтобы те начинали рассылать приказы.

Мы выдвигались. И будь что будет!

Глава 25

Кунаев и Панчик вместе с пятью другими двойками прибыли в Белград на поезде. Каждая по своему маршруту. Кто-то ехал напрямую из России, кто-то делал пересадку в Румынии, кто-то давал крюк аж через Венгрию. Задача — прибыть на место, получить сообщения от выданного списка контактов, отслеживать обстановку, держать связь. Ничего сложного.

Так казалось, пока разведчики не добрались до восточной окраины Белграда, к которой уже вечером должны были подойти русские броневики. Кунаев невольно ожидал нормальной городской застройки, где всегда найдется лишний чердак, где бы они и засели. А тут… Восточные холмы сербской столицы были уже давно облюбованы под сотни живописных усадеб. Уютные дома, уже зеленеющие сады — очень красиво, но любой чужак в такой местности сразу же приковывал к себе сотни взглядов.

— Мельница, — наконец Кунаев приметил подходящую точку. — Если заплатим хозяину, уверен, он не откажется ради нашего спокойствия посидеть до утра под домашним арестом.

— И зачем все эти сложности? — вздохнул Панчик, впрочем, сразу же повернув в нужную сторону. — Сербы же наши союзники. Приехали бы себе спокойно без всех этих шпионских игр.

— Наверно, уже можно сказать, — на губах рыжего разведчика мелькнула улыбка.

— Что можно? Ты что-то утаивал?

— Огинский на инструктаже объяснял нам детали, чтобы мы в случае чего могли принимать самостоятельные решения.

— И тебя попросили молчать?

— Меня попросили сделать выбор. Или молчать, или пристрелить напарника в случае риска его… в смысле твоего захвата. А я решил, что лучше уж пусть тебя берут в плен если что, а я потом тебя вытащу, чем совсем уж… рубить с плеча.

— Ну… Возможно, так действительно лучше, — Панчик разулыбался. — Так что за секрет, ради которого стоит пустить пулю в лоб?

— Мы договаривались о прибытии показательного отряда, вроде того, что приводил генерал Шереметев. Были оговорены суммы компенсации за возможные беспокойства за каждую машину и каждого бойца, что мы приведем. При этом точные силы мы так никому и не назвали.

— А чего тут думать-то? Все, кто у генерала есть, те и придут.

— Это тебе думать не надо, ты видел, как он действует, и знаешь, что он может. А вот европейские правители пока пребывают в наивной уверенности, что любое перемещение армии — это месяцы и месяцы долгих и нудных маневров. И наша задача по возможности бескровно показать им, насколько же сильно они неправы.

— Смешно будет. Получается, они ждут один полк, а придет… А-ха-ха! — Панчик зашелся хохотом.

С таким настроением на мельнице их встретили с распростертыми объятиями. Рубли в качестве оплаты хозяйствующего тут пожилого усача тоже более чем устроили, так что можно было готовить лежку, разворачивать антенну, ну и присматривать пути отступления. Последнее точно было не обязательным, но Кунаев уже привык, что лучше сделать немного больше и сидеть себе спокойно, чем недоделать и выматывать нервы.

К счастью, на этот раз все прошло строго по плану. Мельник ничего не учудил, Панчик не вляпался ни в какие неприятности и даже подходящие к городу части показались на горизонте строго по расписанию.

— Колонна Буденного у реки, даю подтверждение, что все чисто, — Кунаев засел у аппарата, проговаривая все просто на всякий случай. Ну и ради Панчика, чтобы не скучал и знал, что происходит.

— Там же болота, самые сложные подходы. Неудивительно, что именно Семен Михайлович взялся за это направление, — Панчик очень уважал Буденного. За то, что тот поднялся из самых низов, а в последние дни еще и за новые слухи, что бравый усач умудрился подцепить дочку целого американского президента. Как говорится, ошибались те, кто поверил, будто русский мундир больше не работает женским магнитом.

— Вторая колонна Врангеля идет по главной дороге. Передаю подтверждение для них, — Кунаев продолжал работать.

Про этих Панчик ничего не сказал, и зря. Рыжий разведчик, конечно, не считал себя специалистом, но… В Калифорнии Врангель проявил себя именно в активной обороне — а где в случае возможного встречного боя придется сдерживать врага? У дороги! То-то и оно! Все продумано, все учтено, каждый точно на своем месте.

— Третья колонна Дроздового заходит с юга…

Тут тоже все очень даже понятно. Дерзкий офицер, привыкший действовать на острие и без лишних раздумий — это именно тот тип командующего, который и нужен на фланге. Не ждать, обойти только-только показавшегося врага и ударить самому.

— И что дальше? — Панчик еще минут десять молча смотрел на подползающие к Белграду стальные колонны, но потом не выдержал. — Где дело? Где шум и блеск? Тебе не кажется, что у нас все получается как-то слишком тихо для тех, кто собрался что-то там вбить в чужие головы?

Как раз в этот момент из-за ближайших холмов вынырнули первые броневики, и, словно в подтверждение слов поляка, как же жалко они выглядели. Грязные, серые и трескуче громкие — в вечерней тишине это особенно резко било по ушам.

— А они всегда так стучат? — Панчик прислушался к звуку двигателей.