Антон Емельянов – Крылатая война 1915. Книга 2 (страница 45)

— Наши заводы умеют работать быстро.

— Я не совсем про это. Наш «Руссо-Балт» тоже может наклепать много машин, но вот в чем настоящее искусство и талант — это чтобы поднять их все одновременно в воздух. Чтобы они не мешали друг другу, чтобы у каждого было задание, чтобы для каждого нашлось топливо, чтобы каждый смог взлететь и сесть, не устроив при этом хаос. Вот настоящее чудо, которому лично нам еще предстоит научиться.

Англичане переглянулись, и, кажется, мы все-таки сможем найти общий язык. Представился Мамаев, потом спутник де Хэвилленда, оказавшийся капитаном 6-й эскадрильи Лэно Джорджем Хоукером. Довольно известным британским асом, которого бы ждало большее будущее, если бы не скорая встреча с Рихтгофеном. Одного к нам прислали от инженерной братии, второго от военных, и внимание людей такого уровня льстило. В то же время организация процесса обучения, которую я только недавно так похвалил в плане полетов, оказалась не очень продумана. Так, из 24 самолетов 6-й эскадрильи Хоукера тот взял с собой только одно звено. Де Хэвилленд и вовсе не подготовил вопросов.

— Не расстраивайтесь, Иван Андреевич, — попробовал утешить меня Мамаев. — Зато чем меньше людей, тем лучше они будут слушать.

— Возможно, — я вздохнул.

Еще одним плюсом привлечения именно 6-й эскадрильи было то, что они летали на «Бристолях». У них, правда, были не «МИКи» с одним крылом, как у меня, а бипланы «Скауты», но все же… Да и чего я ждал? Знал же всегда: если хочешь, чтобы тебя слушали, не верь в других, сам заинтересуй… Тем более для того, чтобы привлечь внимание, у меня имелось достаточно сюрпризов. И, отказавшись от экскурсии и праздничного обеда, я попросил Джеффри и Лэно помочь собрать один из наших самолетов.

В процессе я немного прошелся по последним машинам де Хэвилленда. Каюсь, не очень уважительно, но, кажется, именно эта простота и помогла нашим новым знакомым отбросить их привычную чопорность.

— Мне иногда кажется, что у каждого инженера рано или поздно появляется удачная идея, и он боится ее отпустить, — рассуждал я, отдирая гвозди от ящика с мотором. Что удивительно, я не так хорош в английском, но на любимую тему да с помощью жестов выразить мысль получалось довольно точно.

— А разве это плохо — развивать то, что получается хорошо? — удивился де Хэвилленд.

— Нет, но вы, инженеры, порой такие упертые бараны. Вот взять Энтони Фоккера — какие конфетки для своего кайзера он собрал! Чудо, а не самолеты! Вот только их сила в пулемете и общей эргономике, а Фоккер, который мог бы на них и сделать акцент, вместо этого продолжает держаться за перекос крыла как способ управления полетом. Важно ли это для его самолетов? Ни капли, но для него самого эта непохожесть на французский путь давно стала частью успеха, которую так сложно оторвать от сердца. Или вот ты, Джеффри, — я ткнул пальцем в де Хэвилленда. — Вот, кажется, в мире столько всего летающего, а ты как поднял в небо свой первый лично доработанный «Блерио», так и продолжаешь клеить винты сзади.

— Мы их не клеим.

— Ты меня прекрасно понимаешь, — продолжил я топтаться по самолюбию англичанина. — Мы в России ведь как думаем? На самолеты нужно смотреть с точки зрения того, как они будут использоваться в бою. Вот взять «Фоккеры» — что делают немецкие пилоты? Они поднимаются повыше и пикируют, на скорости расстреливая врагов. А что нужно для пикирования? Жесткое крыло! Но нет, немцы продолжают ставить сгибающиеся крылья, словно специально играя в поддавки.

— И как же используются наши самолеты? — понял, куда я веду, де Хэвилленд. Вот умный он мужик.

— А ваши самолеты пока выживают! Немцы летят с высоты, вы пытаетесь заманить их в собачью свалку, где что будет важнее всего?

— Маневренность.

— Вот ее-то задний винт и убивает. Нет, что-то компенсируют два ряда крыльев, но опять же, как и немцы, вы не развиваете свою главную силу.

— А пулеметы? — покраснел де Хэвилленд. — Возможно, еще год назад я бы с тобой согласился, но сейчас… Как поставить пулемет с винтом спереди? Когда еще сделают нормальный синхронизатор? А летать нужно еще вчера!

— Ты спрашиваешь, как поставить пулемет? — мы как раз начали крепить дугу для «Льюиса» на мой «МИК». — А вот так. Потери по аэродинамике в разы меньше…

В этот момент де Хэвиленд, наконец-то, обратил внимание на то, как мой самолет отличается от всего того, что было принято собирать и отправлять в небо в 1915 году. Клиент дозрел, а значит, можно переходить к главному блюду.

— Как насчет небольшого тренировочного боя?

Джеффри де Хэвилленд тяжело страдал, отправляясь выполнять поручение своего работодателя. Единственное, что помогало ему мириться с ролью цирковой обезьянки для зачем-то понадобившихся контрразведке русских гостей — это возможность посмотреть на большой летный день. Десятки аэропланов в небе! Именно в такие моменты понимаешь, что Британия — это не просто страна, а великая воздушная держава.

Было приятно, что русские тоже оценили эту картину, более того, смогли разглядеть то, что за ней стояло. Впрочем… Самому себе Джеффри врать не хотел: лично он о подобных вещах даже не догадался подумать. От этого настроение немного ухудшилось, а тут еще и русские прошлись по его — ЕГО! — самолетам. Сначала по старым, что еще можно было стерпеть, потом по новым. Самое обидное, старший из гостей зацепил даже не вышедший «Ди Эйч-2», и в его словах был определенный смысл.

— Джордж Холт, ты будешь мне должен! — де Хэвилленд шептал эту фразу про себя, и это помогало изображать улыбку.

Но ровно до того момента, когда русские предложили тренировочный бой. Хотя нет, не русские — русский! Молодой летчик вел себя вполне порядочно для гостя, а вот его старший товарищ — этот совершенно не стеснялся говорить то, что думает. Еще и самолет, простенький моноплан Генри Барнелла, превратил в какое-то чудовище. Все в каких-то нашлепках, проводах, вместо переднего лонжерона на крыле была и вовсе какая-то цельная балка. У опытного инженера даже возникли сомнения, что вся эта махина сможет подняться в небо.

А вот Лэно, наоборот, как будто что-то разглядел.

— С радостью, — вот и все, что он сказал русским офицерам, и бросился готовить свой «Скаут».

А тем временем их суета начала привлекать внимание остальных летчиков. Молодые и опытные, закончив с собственными вылетами, они стали подтягиваться к ним, задавая раз за разом одни и те же вопросы.

— Кто это?

— Русские.

— Что хотят?

— Бросили вызов Хоукеру.

— Они тупые?

— Они считают, что сделали аэроплан лучше, чем мы.

И чем больше повторялись эти вопросы, тем веселее и яростнее становилась обстановка. Джеффри это чем-то напомнило футбольные матчи: не так бескомпромиссно, как между своими лондонскими командами, но вполне в духе того, как встречали тех, кто в такие дни приезжал из Манчестера или Эдинбурга.

Русский и Лэно тем временем договорились о правилах: они взлетают, расходятся, набирают высоту. Победу присуждают тому, кто первым три раза подойдет на дистанцию в тридцать метров.

— Капитан Хоукер только за это лето сбил шесть немецких самолетов, — к товарищу русского летчика начали подбираться парни из эскадрильи Лэно. Все как обычно: в небе своя битва, на земле своя.

— Смог бы он это сделать, если бы у него был передний винт и не было пулемета? — де Хэвилленд и сам не удержался от небольшого подкола.

— Смог бы он это сделать, если бы это были не старые разведчики и «Альбатросы»? — хмыкнул молодой русский летчик. — Я ведь прав, «Фоккеров» ваш капитан не сбивал?

— Их еще никто не сбивал!

— Прапорщик Крылов сбил один, сражаясь против двух врагов одновременно, следующего в схватке один на один и еще двоих в групповом сражении. Так что правильнее было бы сказать: никто, кроме нас.

Повисло неловкое молчание, которое нарушил командир новой 18-й эскадрильи майор Бранкер.

— Значит, это вы лишили германцев неба во время их последнего рывка на Вильно?

— Мы.

— И, значит, из-за вас они поняли, что с Восточного фронта ничего не взять, и теперь всеми силами навалятся на нас? — майор добавил в голос грозных ноток.

— Из-за нас, — молодой офицер только гордо вскинул голову.

— Хорошая работа, — Бранкер хмыкнул, а потом подошел к русскому и пожал тому руку. — А теперь, господа, давайте посмотрим на то, чему научились наши союзники!

Вовремя он это сказал: с параллельных взлетных полос одновременно рванули вперед два аэроплана. «Скаут» Хоукера и «МИК» русского. Нет, Крылова — де Хэвилленд вспомнил его второе имя. Или, как говорят русские, фамилию… Казалось, что обе машины начали соревноваться еще на земле. В скорости, в том, как быстро они оторвались от поверхности — и тут вперед вырвался Лэно. Его биплан быстрее поймал воздух и пошел вверх, но вот потом уже Крылов его догнал и даже опередил.

— Капитан, — кто-то из солдат сжал кулаки, волнуясь за своего офицера.

— Все нормально, Хоукер знает, как выбивать дерьмо из слишком много возомнивших о себе зазнаек, — де Хэвилленд сначала хотел сказать грубее, но в последний момент сдержался.

Крылов точно умел управлять самолетом, у него были победы, так что, несмотря на все слухи о германских принцессах, его не стоило недооценивать. Возможно, если Хоукер не сильно размажет их гостя, они еще вместе выпьют этим вечером, и тот сам расскажет правду про всю эту ситуацию… Аэропланы тем временем поднялись где-то на три тысячи футов.