Антон Емельянов – Крылатая война 1915. Книга 2 (страница 3)

— Значит, все лавры вам?

— Кто успел, тот и съел. Сразу скажу, по нашему ведомству с наградами не очень, но вот деньгами точно не обидим.

— А если не деньгами, а самолетом? — я мысленно потер руки. От недавней хандры не осталось и следа.

Мне уже пообещали новую машину жандармы, теперь вот за разведкой должок. Так, глядишь, будет мне и на чем летать, и что в процессе дорабатывать. Последний вылет в очередной раз напомнил, сколько же в этом времени пилотов, которые лучше меня… И нужно было срочно включать мозги, если я хотел, чтобы очередные приключения в небе не закончились слишком быстро.

[1] На всякий случай, а то нам за эту фразу пытались пару раз напихать… Современный ее вариант — мыслью по древу. Тут без споров. Однако некоторые филологи склоняются к тому, что это выражение, пришедшее к нам из «Слова о полку Игореве», было в свое время скопировано с ошибкой, а в изначальной летописи писалось именно «мысью», то есть белкой. Согласитесь, бегать белкой по дереву звучит логичнее, чем мыслью. Тем более там же рядом продолжение: волком по земле, орлом под облаками… В общем, эта ассоциация показалась нам более уместной, поэтому на ней и остановились.

Глава 2

Стою, краснею.

Думал, после Котлинского можно будет пойти поспать, ан нет. Вернулся из госпиталя не ставший задерживаться там Казаков и… Тоже решил меня поддержать, взялся за мои отчеты, а там — «еры», «яти» не на своих местах, буква «и» без точки, а уж что говорить про знаки препинания. Вот когда мне за нарушения порядка высказывали, совсем не трогало, а тут — зацепило! Или дело в том, что Казаков еще и подкалывать на эту тему начал?

Понимаю, что это вроде признания. Шутят только над своими, но и обида работает по тем же законам. На мнение чужих плевать, а вот те, кого уважаешь, и бьют больнее всего. Главное, никому ведь не объяснишь, что это не из-за тупости, что меня просто совсем другому русскому в школе учили.

— Значит, пока я у вас остаюсь? — уточнил я, когда очередная шутка про лишний ять в слове «мать» была доведена до логического конца.

— Вячеслав Матвеевич до конца недели в ставке, разгребает новые планы, что нам готовят по итогу налета, — Казаков вернул серьезный настрой и поделился собранными по пути новостями. — Начальство вроде бы и довольно сбитым дирижаблем, но кому-то нужно ответить за горящий город. А там еще и другие проблемы вылезли. Представляете, прямо у нас под носом бандиты насильно угоняли людей на работы! Практически в рабство.

О подобных реалиях Первой Мировой я раньше даже не подозревал. С другой стороны, обычный капитализм: есть спрос на рабочие руки, будет и предложение. В разговоре повисла неловкая пауза, потому что вряд ли бы офицер оценил мое мнение о ситуации. К счастью, мы как раз дошли до выделенной мне комнаты в бараке при аэродроме.

— Ладно, отдыхайте, — Казаков попрощался и напомнил об уговоре. — А завтра утром будем с остальными летчиками ждать вашего подробного рассказа. Можно было бы, конечно, и ваш отчет им просто показать, но… Мне бы не хотелось уничтожать вашу репутацию.

И опять он про грамотность. Неужели для кого-то она настолько важна? Я вздохнул, пообещав завтра ничего не утаивать, а потом, уже засыпая, снова задумался о правописании. А почему бы мне на самом деле им не заняться? Я ведь в последнее время привык учиться, а найти человека, что согласится дать мне пару уроков, тоже не велика задача. Да, придется потратить на это не один час, зато какая польза для репутации.

Обычно после обильных приключений ночью бывает не до снов, но мысли об уроках нарушили эту такую удобную традицию. В итоге расслабляющая темнота сменилась пустым классом, потом туда заглянула учительница во фривольном платье и почему-то с французским говором. Эротично, и какое-то время мы даже занимались делом, а потом… Потом я проснулся, но запах женщины при этом никуда не делся.

— Я чувствую ваши духи, — я оценил сквозняки, бьющие из-под двери, потянулся и только после этого начал неспешно одеваться.

Не знаю, что тут происходит, но скромно стоящие за дверью женщины — это не страшно. С той стороны раздался звук скрипнувших туфель, кто-то переступил с ноги на ногу, а потом знакомый голос:

— А я и не пряталась, чтобы вам надо было меня искать.

— Госпожа Вилкас? И что вы тут делаете?

— По заданию ротмистра Котика ездила собирать информацию по вашим самолетам. А тут узнала, что и вы в Вильно. Так почему бы нам не сэкономить время, сразу обо всем договорившись? И навсегда закроем этот вопрос.

Точно, жандарм же обещал, что его помощница возьмет на себя все организационные вопросы по моему подарку. А я как раз про них недавно вспоминал: и про Котика, и про самолет.

— Так и поступим, — я бросил взгляд на часы.

Чуть больше шести. До встречи с другими пилотами время еще было, так что, если я немного отвлекусь, никаких проблем быть не должно. Я вышел, извинился, взяв пару минут на утренний туалет, а потом, по запаху определив, где тут кухня, предложил девушке продолжить разговор уже за едой.

— Итак, что у нас есть? — я зачерпнул целую ложку каши с мясом, а потом закусил огромным куском хлеба. Эх, жалко, что вчерашним, свежую партию еще только ставили, но и так было очень вкусно.

— Вы… Вы… — кажется, девушка хотела мне что-то высказать, но я подвинул к ней ее тарелку, и она сдалась. — Можете звать меня Эмилия.

Вот и правильно, еда еще и не такие отношения помогала наладить. Я с улыбкой дождался, пока девушка тоже съест пару ложек — ну, кто же так цепляет кашу, только самым кончиком — а потом напомнил о своем вопросе.

— Так что вы нашли?

— Точно, — Эмилия вытащила из сумки небольшую книжку с записями. — Сразу скажу, такую же «Десятку», как у вас была, уже не достать. Из «Ньюпоров» есть только четверка, надо?

Она сделала небольшую паузу, давая мне подумать. Хотя чего тут думать? Моноплан, который рулит поворотом всего крыла, как «Фоккер», но при этом не обладает его жесткостью. Еще и двигатель — самый старый «Гном», всего на шестьдесят лошадиных сил.

— Дальше.

— Есть «Мораны-Солнье», — Эмилия вернулась к своему списку. — Модификация «Аш»…

Я даже обрадовался, но почти сразу заподозрил подвох.

— Год выпуска?

— 1914.

— Значит, тоже старый двигатель. У этих еще и время полета всего полтора часа. Еще.

— «Вуазен-тройка»?

— Это с винтом сзади?

— Зато в нем двигатель на 80 лошадиных сил, — Эмилия неожиданно ответила, даже не подглядывая в блокнот.

— Еще бы в него не поставили чего помощнее. Это же недобомбардировщик! — я только головой покачал. — Вроде какая-то мощь есть, но все уходит на то, чтобы взять лишний груз, а маневренность — считай, и нет ее.

— Значит «Моран», модификация «Вэ» с повышенной грузоподъемностью вас тоже не устраивает?

— Ясное дело. Что еще?

— Все современные «Мораны» расписаны по авиаотрядам, даже ротмистру Котику не выбить вам что-то популярное.

— А из редкостей?

— Есть английский «Дэ Аш 2». Экспериментальная модель, ее еще только доводят до серии, но нам уже прислали. Де Хэвилленд рассчитывает урвать у французов хоть немного наших заказов. Вот только здесь тоже винт сзади.

Я задумчиво кивнул. Помню этот самолет: схема «винт сзади», чтобы лопасти не мешали пулемету стрелять прямо по курсу. В свете отсутствия своего кулачкового механизма вполне себе решение. У «Дэ Аш» еще и двигатель должен быть мощным.

— «Гном Моносупап» на сто лошадей. Делает «Виккерс» по французской лицензии, — ответила на мой вопрос Эмилия.

Я задумался. «Моносупап» — или, если перевести, одноклапанный «Гном» — был в чем-то проще своего предшественника, на котором я летал раньше. Тот же ротативный принцип, но без входного клапана. Чуть меньше того, что может сломаться, чуть больше мощности, но при этом имелись и минусы. Куда уж без них! Новая модель еще часто выходила из строя, те же самолеты Хэвилленда на старте нередко падали. А еще из-за принципа работы такой мотор действовал более резко, агрессивно, сразу же отзываясь на любые движения РУСа. Кажется, плюс? Вот только вкупе с задним винтом, когда самолету и так не хватало плавности, управлять подобной машиной становилось уж слишком рискованно. И самое главное: теряя в маневренности, мы лишались и своего главного преимущества перед «Фоккерами». В общем, без своего пулемета — никакого смысла.

— Дальше, — вздохнул я, понимая, что идеального варианта может и не найтись.

— «Бристоль МИК 1», — предложила Эмилия.

— Продолжайте, — внутри проснулся азарт, потому что в отличие от многих других самолетов тут хотя бы точно был передний винт и даже одно крыло.

— Моноплан, масса всего 400 килограммов, меньше, чем у «Морана» с подобным крылом. Фрэнк Барнуэлл облетал его в июле этого года, но приемная комиссия осталась чем-то недовольна…

Знаю я, чем они были недовольны. Фирма, которая не делится прибылью с госконтрактов, мало кому нужна.

— И как он у нас оказался?

— Добро на выпуск все-таки дали, правда, всего на сотню машин. Прежде всего для Африки, Палестины, ну и нам вот пару штук отправили.

— А что у вас еще про этот «МИК» записано?

— Корпус цельнодеревянный, спереди обшит алюминием. Крыло верхнее, из двух лонжеронов, обшивка матерчатая. Хвостовое оперение из стальных трубок, покрытие — тоже ткань. Двигатель «Гном-Рон», 80 лошадиных сил. Винт двухлопастной, есть место для установки пулемета Льюиса, но… Самого пулемета нет, и он в принципе еще не доработан для стрельбы сквозь винт.