Антон Емельянов – Крылатая война 1915. Книга 2 (страница 27)

И на что они рассчитывают? Макс довольно кивнул, когда заработали прикрывающие взлетную полосу пулеметы и зенитные орудия. Враг был еще далеко, но Германия в отличие от России производила достаточно снарядов, чтобы позволить себе заградительный огонь даже на такой дистанции. А вот, пользуясь прикрытием с земли, в небо начали подниматься и германские аэропланы. Первый «Фоккер», второй, третий. Процесс немного сбился, когда пилот выехавшего на взлетную полосу старого «Авиатика» занервничал и неудачно завернул свою машину, перегородив дорогу себе и всем, кто должен был взлетать дальше…

Впрочем, командир авиаотряда хорошо показал себя. Не стал тратить время, возвращая «Авиатик» назад, а приказал просто оттащить его в сторону, и остальные аэропланы продолжили подниматься в небо уже через две минуты. Продолжали работать пулеметы, пушки, все выше поднимали свои «Фоккеры» германские летчики… И Максимилиан фон Хоффман все никак не мог понять, а на что же рассчитывал враг. У них же не было ни единого шанса!

Глава 14

Отражение атаки русских аэропланов на германский аэродром шло так, как и должно было идти. Жесткий огонь с земли, которому не самые быстрые «Мораны» ничего не могли противопоставить. Такова реальность этой войны: авиация может приносить пользу, авиация может быть опасна, но ее роль всегда вторична… Макс ждал, что русские в любой момент отвернут, но те словно поставили перед собой цель сломать все его ожидания. Сначала дали круг, пользуясь своей скоростью и встав на крыло так, чтобы поднимающиеся «Фоккеры» оказались между ними и землей, а потом продолжили лететь им навстречу…

— Нашим бы отвернуть, — рядом с Максом цокнул языком один из техников, ткнув пальцем в мешающие своим же «Фоккеры».

— Да как бы они поняли! — ответил ему второй. — Это на земле видно весь бой, а в небе… ты будто лошадь в шорах. И подсказку не услышать.

Макс понимающе кивнул: организация сражения на земле — это сложное дело, а вот организация в воздухе — это уже настоящий вызов. Впрочем, работы в этом направлении все-таки велись. На те же дирижабли уже поставили радиостанции, что позволило вносить корректировки в боевые задания даже после вылета. А однажды придет время и обычных аэропланов… Макс решил, что он обязательно проследит, чтобы это случилось как можно скорее: иногда вот так, зацепившись за что-то в реальном бою, и можно было найти что-то по-настоящему интересное и важное.

— Бегут гады! — все тот же техник первым заметил, как отвернули в сторону русские аэропланы.

— Поняли, что ничего им не светит, — согласился второй.

А вот Макс невольно отметил слаженность действий русской двойки. Один ушел влево, другой вправо, причем одновременно. И как только сориентировались? Макс прикинул, что в такой ситуации можно было бы дать сигнал рукой — нет, не при пикировании под огнем. Тут все было больше похоже на заранее спланированный маневр. Но тогда, если бегство — это часть задумки, то что дальше? Макс закрутил головой, еще раз оценивая ситуацию.

Враги разошлись, не давая зенитным пушкам и пулеметам сосредоточить огонь. А еще… Он мысленно прикинул линию леса — точно! Враг снизился, набирая скорость и одновременно уходя за край опушки. С земли-то подобное не сразу видно, особенности скрадывающего расстояния неба, а вот в воздухе рассчитать — наоборот, легко. И тогда аэродром в лесу начинает выглядеть уже не удачной идеей, благодаря которой получается спрятать взлетную полосу от посторонних глаз, а ловушкой.

— Должны быть еще аэропланы врага! Ищите! Предупредите наших! — Макс додумал план до конца и сразу же нашел последнее напрашивающееся звено.

— Четыре аэроплана? Русские так не летают.

— Летают! Вон!

— Точно! Еще два! Со стороны солнца заходят!

— Вот только уже взлетевшие «Фоккеры» не предупредить!

— Ничего… — замерший рядом летчик буравил небо глазами. — С первого раза попасть всегда сложно, а потом наши просто вернутся под прикрытие зениток.

Макс сжал зубы. Как же это неприятно: попасть под каток чужой атаки, когда нет возможности ответить, и все, что остается, это только сносить удары. Как тогда под Танненбергом… Впрочем, тогда, несмотря на первые поражения, удар русских удалось сдержать, а потом и разбить их. Вот и сегодня все будет так же. Как сказал тот летчик: враг промажет, «Фоккеры» уйдут под прикрытие, а потом, когда придет время русским уходить назад, немецкие аэропланы еще и попробуют их догнать.

Первые два «Морана» продолжали уводить за собой карабкающиеся вверх «Фоккеры». Вторая двойка из еще одного «Морана» и, кажется, английского «Бристоля» заходила на них сверху.

— Проклятье! — выругался про себя Макс. — Могли бы и обратить внимание, что пушки начали работать выше. Впрочем, иногда и на земле за всем не уследишь, что уж говорить про небо.

— Сворачивают!

— Они уходят…

— Нет! Просто хотят зайти с востока, чтобы пушки не доставали.

— Но тогда наши даже первый залп точно увидят!

— Трусы. Единственный шанс на успех, и тот упустили.

Фон Хоффман бросил взгляд на летчиков с техниками, потом снова в небо. Вторая русская двойка действительно меняла траекторию полета. Если до этого они шли со стороны солнца, то, оказавшись ближе к земле, предпочли отказаться от удачного ракурса, чтобы не попасть даже под случайный выстрел… Вот только Макс не верил, что русские испугались. Нет, в моменте, когда, например, в их окопы врывались штрострупперы, даже эти варвары могли поддаться панике. Но именно в моменте. А сейчас в происходящем не было ни капли случайности.

Четкие действия сразу нескольких аэропланов говорили о плане. И новый совместный маневр не оставлял сомнений: пока все идет именно так, как задумали атакующие. Но что у них в головах? Их четверо против пятерых! У них нет прикрытия на земле! Они отказались от позиционного преимущества! В чем же тут план? Даже возможные потери не раздражали Макса так, как осознание того, что он просто не видит задумки врага.

Триста метров, двести, сто… Макс сжал зубы, оценив хладнокровие противника, который не стеснялся резать дистанцию почти вплотную. «Фоккеры» увидели русских и открыли огонь, но разогнавшиеся с высоты аэропланы просто не получалось удержать в прицеле. А потом небо словно кто-то расчертил белыми красками.

— Ракеты!

— Они выпустили по нашим ракеты!

Даже на земле зрители запаниковали, а уж что творилось в небе… «Фоккеры» начали уходить в стороны, подальше от летящих в них огненных зарядов, и Макс невольно оценил, как же медленно это было. Германские самолеты и до этого проигрывали врагу в скорости, а теперь словно и вовсе замерли на месте… Заработали русские пулеметы, и сразу два «Фоккера» полетели вниз.

Идущая сверху атакующая пара проскочила мимо оставшейся тройки и снова начала набирать высоту. Макс невольно подумал, что, в принципе, после такой операции потеря только двух аэропланов — это даже не критично. Всего пятьдесят тысяч марок, а вот пилотов, конечно, было жалко. Их готовить выходило гораздо дольше. Вот только еще ничего не было кончено. Увернувшиеся от ракет «Фоккеры» ушли в стороны и неожиданно оказались под прицелами чуть раньше свернувшей в этих же направлениях первой русской двойки.

Снова залп ракет, снова пулеметные очереди, и уже вся пятерка отправилась на землю. Это был самый настоящий разгром! Очень обидный — Макс скрипнул зубами, подумав, что должен сделать все, чтобы эта история не попала в прессу. Однако его следующая мысль была уже о другом. Да, потери неприятны, но то, что он своими глазами увидел новую русскую тактику в момент ее зарождения — это было даже неплохо. Теперь ее можно будет обдумать: найти способы противодействия, а главное, какие-то удачные моменты взять на вооружение и себе. Если сами русские к подобным атакам наверняка будут готовы, то вот французов и англичан подобный налет уже германских летчиков может очень неприятно удивить.

На лице Макса даже появилась улыбка, но быстро исчезла. Русские аэропланы, разобравшись с врагами в небе, не собирались так просто улетать. Они разошлись, набирая высоту, а потом, выдерживая безопасную дистанцию, прошлись над аэродромом и сбросили на тот каждый по легкой бомбе. Свист летящих вниз снарядов долетел до Макса раньше, чем кто-либо смог их разглядеть. Еще один обидный укол. Шансы попасть по чему-то с такой высоты были крошечными, и было очевидно, что русские проводят эту атаку, просто чтобы пройтись по германскому самолюбию…

Однако, даже понимая это, Макс все равно был недоволен. Идеальное планирование, идеальное исполнение, материальный и моральный урон. Что ж, теперь ему будет на что и на кого ориентироваться, пусть враг никогда об этом и не узнает. Генерал-квартирмейстер штаба главнокомандующего Восточного фронта Карл Адольф Максимилиан фон Хоффман задрал голову, чтобы каждый солдат запомнил, что он не боится смерти. Вот только одна из стремительно приближающихся черных точек летела прямо к нему.

Десять метров в любую сторону, и он бы отделался в худшем случае парой осколков. Увы…

— Неужели мне опять не везет? — выдохнул он, а потом разогнавшийся в полете снаряд ударил ему чуть ли не прямо под ноги. Злой рок?

Это было невероятно.

Операцию проверили прямо-таки по часам — я за этот бой чаще смотрел на секундную стрелку, чем по сторонам. Выманили врага, ушли от обстрела, вышли на ударную позицию… Я предлагал атаковать при первом же спуске, но Ткачев заранее рассчитал скорость взлета «Фоккеров», сектора обстрела с земли, и при заходе против солнца ну никак не получалось закончить пикирование в безопасной зоне. А учитывая, что мы шли почти с двух километров и нужно было выдержать серьезную такую дугу, чтобы не сломать крылья — в общем, мы бы действительно спустились слишком низко и подставились.