Антон Деникин – Очерки русской смуты (страница 64)

Так говорит ученый богослов, так пишет духовная газета карловацкой юрисдикции. Что же тогда означает послание архиерейского синода – ревность о вере православной или чистейшую и притом сугубо эмоциональную политику? Наш церковный раскол глубоко терзает совесть верующих людей. Две церковные власти в плохом мире сосуществуют все же как-то в Западной Европе. Но посмотрите, что делается в Германии… В марте 1936 года германским правительством признана была единственно законной юрисдикция митрополита Анастасия, и министерство исповеданий, не желая слишком явно проявлять насилие, предложило митрополиту Евлогию «добровольно» передать свои приходы. Но так как ни прихожане, ни митрополит Евлогий на это не пошли, то началось гонение: Гестапо насильственно отобрало ряд церквей и церковное имущество, разорвав само, без суда, арендные договоры. В тех же общинах, где имущества не было, начало разлагать приходскую жизнь, вызывая к ответу и устрашая приходское духовенство и влиятельных мирян. На общее собрание прихода приходит чиновник, который требует подчинения, ген. Бискупский, который угрожает, и архиепископ Серафим, который увещевает. Можно только удивляться смелости некоторых приходов, которые отказывают в повиновении всесильному Гестапо… Приемы этого почтенного учреждения поразительны: наиболее стойкий священнослужитель был вызван в этот застенок, и ему объявлено было следующее:

– Нам известно от ваших соотечественников, что вы были прижиты вашей матерью не от законного мужа, а от жида. Если не докажете противного, будете высланы.

Это не анекдот, a трагедия беззащитных людей, которым плюют в душу.

Тяжко наше церковное нестроение, но когда суд над ним творит немецкий полицейский, становится вдвое тяжелее.

Я не позволил бы себе выносить на политическую кафедру нашей тяжелой церковной распри, если бы не одно обстоятельство. Состоявшийся в августе в Сремских Карловцах собор вышел на подлинно политическую дорогу. Собор постановил создать «Церковно-общественный центр» под главенством митрополита Анастасия – центр, который должен объединить вокруг себя «все русское Зарубежье». Как видно из протокола № 6, собор возложил задачу на «священный синод, епархиальных преосвященных и настоятелей приходов – помочь русским зарубежным организациям» выйти на путь – не только «подлинно православных», что было бы вполне естественно, но и «подлинно русских миропониманий и общественно-государственного идеала». С этой целью руководящие центры эмигрантских организаций должны быть поручены попечению «местного настоятеля прихода» или другого пастыря, который будет их проверять, вразумлять и увещать.

Признавая высокий авторитет церкви в деле «духовного окормления верующих», я не могу поверить в непогрешимость политического руководства приходских пастырей в таких вопросах, как подлинно русское миропонимание или общественно-государственный идеал. И уж во всяком случае, тех пастырей, которые возносят моления о «создании Гитлером его народной империи».

9

…Далекая Япония не оставляет без внимания даже украинский сепаратизм, поддерживая украинские организации в Маньчжурии, вступая в договорные отношения с УНО, организацией Коновальца, и обещая им, наряду с «русским буфером» ген. Семенова, «украинский буфер» в районе Зеленого Клина… Этот термин, незнакомый, вероятно, большинству читателей, необходимо расшифровать. Как известно, японцы издают казенную газету на русском языке – «Харбинское Время». Газета содержит целую «украинскую страницу», в которой ведется пропаганда в пользу «Великой Украины». В только что полученном номере от 26 ноября даются такие сведения:

«Зеленым Клином называется территория на левом берегу Амура и над берегами Тихого океана»… В 1914 г. Зеленый Клин насчитывал 750 тыс. украинских колонистов, что составляло 75 проц. населения Амурской области и 85 проц. Приморской, т. е. там – «украинское большинство»… Главнейшими «украинскими» городами являются Владивосток, Хабаровск, Благовещенск, Спасское, Никольск-Уссурийск, Николаевск и др… Украинцы Зеленого Клина вели и ведут борьбу за торжество украинской национальной идеи… «Украинский форпост на Дальнем Востоке – Зеленый Клин – может иметь такое же значение в Азии, как Карпатская Украина в Европе»…

Вот куда хватают украино-японские вожделения!..

10

…Особое положение в русском вопросе занимает Польша.

Прежде всего Польша не признает вовсе существования на своей территории русского меньшинства, относя русских людей к категориям украинцев и белоруссов. Русских школ казенных нет вовсе, а частная находится в полном загоне. Церковь православная – в тисках. Недавно правительством по соглашению с православным синодом введен новый статут православной церкви, в силу которого польский язык становится в ней официальным: в делопроизводстве, в обучении Закона Божьего, в церковных проповедях, а также и в богослужении – «где этого потребует народ»… Священники могут быть поставляемы только с разрешения местного воеводы. И т. д. Кроме насильственной полонизации, гонение на православную веру продолжается и прямым закрытием и разрушением уцелевших еще храмов. В этом возмутительном деле соперничают и католическая церковь, и власть, варварскими способами уничтожающая памятники русского православия. Прошлым летом за один только месяц в Холмщине, Полесье и Подляшье было разрушено 114 церквей – с кощунственным поруганием святынь, с насилиями и арестами священников и верных прихожан. «Приходят люди, – говорил в Сейме (6.7.1938) депутат Волков, – и, не спрашивая настоятеля, приставляют лестницу к стенке, лезут на крышу, разрушают и сбрасывают ее внутрь, где находятся Святые Дары, и весь храм превращают в развалины». Так погибли церкви, «которые стояли еще при польских королях и в которых люди сотни лет возносили к Богу свои жалобы и страдания»… Депутат Волков предупреждал Сейм, что такие мероприятия «создают государству много врагов… Ибо как можно требовать преданности от людей, которым наплевали в их святыню»…

Еще два года тому назад, по поводу известного протеста православных людей Америки против гонения на православную церковь в Польше, митрополит Дионисий, в особом обращении к польскому правительству, называл этот протест «гнусной инсинуацией» и свидетельствовал о «горячей привязанности польской автокефальной церкви к государству»… Велика и безысходна должна быть скорбь православного населения Польши, если этот лояльнейший и покорнейший властям предержащим иерарх, совместно с собором епископов, обратились теперь сами к польскому правительству и христианским церквам с горячим протестом. Собор установил в начале августа, в связи с событиями в Польше, трехдневный пост и особые службы. Глубоко волнующую картину, по словам участников, представляли эти службы в уцелевших храмах, где духовенство в черных ризах и верующие в траурной одежде возносили Господу моление об избавлении людей своих от новых напастей…

Собрание католических польских епископов поспешило отмежевать себя от этих событий, заявив, что произошли они не по их инициативе. Но свидетельство их ложно. Правительственный шовинизм и римская нетерпимость идут рука об руку. Все недавние процессы об отобрании православных церквей возбуждались католическим епископатом. Незадолго до последних событий, в день Св. Пасхи, сам Примас Польши в архипастырском послании поучал свою паству, что: «Фатальной ошибкой было бы создание польского православия на пепелище унии, орошенном кровью католических мучеников»… И призывал – в борьбе с ним «идти следами фанатических безумцев апостольских»…

Что же, вызвали эти картины средневековья возмущение великих и малых демократий? Нет, конечно! К стыду нашему, они не привлекли должного внимания и русского рассеяния, кроме разве американского, и не нашли почти никакого отражения в «большой» эмигрантской прессе. Между тем как даже в польской печати появился ряд статей, сурово осуждающих политику правительства в этом вопросе, тотчас же конфискованных цензурой. В статьях известных публицистов Прушинского, Мацкевича, проф. Гейштора и др. проводится мысль, что «дело 4 мил. православных Речи Посполитой невозможно разрешить путем конфискаций», что «распространители польскости в приходском масштабе не подумали о том, какое впечатление произведут гонения на балканские православные страны, с которыми Польша стремится завязать дружбу», что, вообще, «весь польский народ будет ощущать последствия ошибок, вытекающих из легкомысленной и столь низкого интеллектуального уровня политики теперешнего правительства в данном вопросе».

Польское правительство, ведя борьбу против русскости и русского православия, до последнего времени видело союзника в украинстве. Разгромив организацию Коновальца, правительство в 1935 году заключило соглашение с «Укр. Нац. – демокр. Объединением» (УНДО), сделав ряд уступок украинскому движению в области культурно-национальной, в том числе разрешив насильственную украинизацию церкви и введя обязательное обучение украинскому языку в гимназиях, находящихся на территории Волынского воеводства. Точно таким же союзником считалась и униатская церковь, возглавляемая митрополитом Шептицким. Ныне эти отношения совершенно порвались после того, как митрополит Шептицкий и униатский епископат выступили с протестом против гонения на православие, а УНДО выпустило еще в мае декларацию, в которой, в очень острой форме, потребовало территориальную автономию для всех украинцев, проживающих в Польше. Ныне требования стали еще шире. Польская пресса видит в этих явлениях «руку Берлина» и «окончательную запродажу украинства немцам».