Антон Дементьев – Архитектор Пепла-1. Эволюция сбоя (страница 2)

Интерфейс Терминала мигнул ровным зеленым светом:

[ИНТЕГРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. СЛОТ 1/10 ЗАЙНЯТ]

[АКТИВИРОВАН КУСТАРНЫЙ НАВЫК: "ТЕРМИЧЕСКИЙ РЕЗАК" (МОДИФИКАЦИЯ СКРАП-01)]

ПОТРЕБЛЕНИЕ:1.5% заряда БТТ / сек.

ЭФФЕКТ:Ионизация режущей кромки. Температура дуги: 2800°C.

Максим вскинул Кустарный Инжектор. Стоило ему направить ментальный импульс в Нейро-Терминал, как топливные шланги на штыре вспыхнули ровным, яростным фиолетовым светом. На самом конце титанового штыря с оглушительным, ядовитым шипением вырвался тонкий, полуметровый луч чистой плазмы. Воздух вокруг мгновенно задрожал от жара, а пепельная пыль, попадавшая в радиус луча, сгорала без остатка.

Он сделал короткое, рубящее движение. Плазменный луч с абсолютной легкостью, словно раскаленный нож сквозь масло, прошел сквозь массивную стальную балку упавшего сверху каркаса. Металл по краям среза мгновенно закипел, стекая вниз крупными, светящимися каплями.

Максим погасил резак, экономя драгоценные проценты БТТ. На Свалке Трюма у него появилось первое настоящее средство защиты.

— Инженер сбоев, говорите? — Максим посмотрел на свою руку, где Нейро-Терминал снова вывел строку с прогрессом опыта до следующего класса. — Посмотрим, как ваша хваленая Администрация справится с инженером, которому нечего терять.

Он перехватил оружие поудобнее и сделал первый уверенный шаг вглубь бесконечных лабиринтов ржавого железа.

Глава 2. Архитектура лжи

Максим бежал. Каждое движение отзывалось сухим, металлическим стуком где-то в районе поясничного сочленения. Нейро-Терминал на руке пульсировал тусклым фиолетовым светом, ведя безжалостный обратный отчёт.

[РАСХОД РЕСУРСА БТТ: ЭНЕРГОПОТРЕБЛЕНИЕ ПОВЫШЕНО]

ТЕКУЩИЙ ЗАРЯД:32% [|||.......]

ПРИЧИНА:Адаптация инженерного модуля «Плазменный резак».

Интегрированный чип Скрапа прижился, но сожрал ещё три процента драгоценного термоядерного топлива. Использовать резак сейчас означало высушить батарею досуха за пару минут.

Позади, в глубине ржавых коридоров Свалки Трюма, раздался тяжелый, скрежещущий гул. Так работали гидравлические прессы автоматических утилизаторов Администрации. Энергетический всплеск от плазменного выстрела Максима неизбежно засёк какой-нибудь сервисный радар. Если его поймают с Кустарным Инжектором наперевес — разберут на атомы прямо здесь.

Максим нырнул в узкий технологический лаз, заваренный наполовину деформированными бронелистами. Пальцы вцепились в скользкую от мазута переборку. Впереди угадывался глухой, круглый силуэт заброшенного бака фильтрации — когда-то здесь очищали охлаждающую жидкость для серверов Матрицы.

Он ввалился внутрь бака, тяжело рухнув на ржавое днище. Пахло палёной резиной и вековой неподвижностью.

— Замкнуть затвор, — прохрипел Макс, направляя ментальный приказ в Нейро-Терминал.

Левая рука послушно вскинулась. На конце Кустарного Инжектора с ядовитым шипением сорвался короткий полуметровый луч плазмы. Максим быстро повёл рукой по контуру круглой гермодвери шлюза. Раскалённый до трёх тысяч градусов титан потёк, намертво наваривая люк на пазы. Искры осыпали его полимерные колени, но Макс даже не поморщился.

Резак погас. Бак погрузился в абсолютную, звенящую темноту.

[ВНИМАНИЕ: ЗАРЯД БТТ — 29%. ПЕРЕХОД В РЕЖИМ ГИБЕРНАЦИИ]

Терминал принудительно приглушил неоновые нити интерфейса. Сервоприводы в телё Макса обмякли, отключая питание мышц для экономии тепла. Сознание поплыло. Ограничение тактовой частоты процессора вызвало каскадный сбой секторов памяти. Макса резко, словно в свободном падении, швырнуло в темноту собственного прошлого.

Земля. Три года назад по старому исчислению.

Вспышка. Воздух был таким густым и жёлтым от серных выбросов, что его приходилось буквально проталкивать в лёгкие. Максим стоял на обзорной площадке орбитального лифта «Атлант». Далеко внизу, окутанный саваном бурых облаков, умирал его родной мир.

Это не была обычная экологическая катастрофа. Год назад мимо Солнечной системы на огромной скорости прошёл «Тёмный Странник» — блуждающий субзвёздный объект, массивный коричневый карлик. Его гравитационный удар не задел Землю физически, но полностью нарушил термодинамику ядра планеты. Магнитное поле ослабевало с каждым днём. Радиация выжигала поверхность. Земля остывала изнутри.

Проект «Эдем» стал единственным шансом человечества. Биологическая эвакуация миллиардов людей была невозможна — для этого просто не существовало ни ресурсов, ни технологий. Корабли строили на орбите из лунного титана. Тяжелые, циклопические цилиндры. Ковчеги.

Максим помнил бесконечные, растянувшиеся на километры очереди к клиникам оцифровки корпорации «Эдем». Люди добровольно ложились под лазерные сканеры, отдавая свои биологические тела на немедленную органическую утилизацию — это было обязательным условием. Сдай мясо, получи цифровой слепок мозга и билет в вечность на борту одного из Ковчегов.

«Мы строим новый дом среди звёзд», — вещал тогда с каждого голографического экрана его лучший друг и соратник по разработке систем, Артур. Настоящий архитектор проекта.

Вспышка памяти сменилась другой. Стерильный, белый кабинет на верхнем жилом ярусе Ковчега «Хельга». Максим, уже оцифрованный, но занимающий элитную должность Главного Аудитора Систем Жизнеобеспечения, швыряет на стол Артура зашифрованный дата-пад.

— Ты обсчитал систему, Артур! — голос Максима дрожал от ярости. — Номинальная мощность выработки БТТ занижена в три раза. Вы искусственно создаёте дефицит термоядерного топлива для нижних каст! Мертвецов утилизируют пачками, стирая их код, просто чтобы изъять капсулы БТТ.

Артур даже не поднял глаз от голограммы. Он медленно поправил воротник своего белоснежного кителя.

— Ковчег летит к Сириусу, Макс. Нам лететь ещё сто пятьдесят лет. Ты мыслишь категориями гуманизма старой Земли. А я мыслю категориями выживания экспедиции. Нам нужны вычислительные мощности.

— Люди — не транзисторы в твоей схеме!

— Именно транзисторы, друг мой, — тихо ответил Артур и наконец посмотрел на Максима. Глаза его были холодными, как межзвёздный вакуум. — И ты слишком хорошо считаешь. Нам не нужен честный аудит.

Максим не успел сделать и шага назад. Дверь кабинета за его спиной бесшумно разошлась, и короткий, сокрушительный разряд нейро-инжектора охранника Администрации выжег его системные платы. «Оформи его как несчастный случай при утилизации. Код в Корзину, Скрижаль под замену»...

Максим резко открыл глаза. Тьма бака фильтрации никуда не исчезла, но сервоприводы в теле снова налились тяжелой, контролируемой силой. Калибровка завершилась.

Нейро-Терминал на руке больше не искрил фиолетовым. На матовой панели горели ровные зелёные строчки отладочных логов. Поскольку Макс сам когда-то создавал архитектуру этих логгеров, его сознание автоматически применило старый ментальный ключ доступа. Прибор подчинился, выведя на внутренний экран Макса корневую структуру Ковчега «Хельга».

Перед его мысленным взором развернулась колоссальная схема 80-километрового полого титанового цилиндра, несущегося сквозь пустоту космоса.

[АРХИТЕКТУРА КОВЧЕГА «ХЕЛЬГА». АНАЛИЗ КОНТУРОВ]

КОНТУР 1: «ОЛИМП» (ЦЕНТРАЛЬНАЯ ОСЬ)

Статус: АКТИВЕН. Население: 12 000 ед.

Спецификация: Биологические тела. Искусственная гравитация, гидропонные леса, замкнутая биосфера. Элита Администрации.

КОНТУР 2: МАТРИЦА «ЭДЕМ» (СРЕДНЕЕ КОЛЬЦО)

Статус: СТАБИЛЕН. Потребление: 88% общей мощности.

Спецификация: Квантовые серверные Хабы. Миллиарды оцифрованных сознаний. Находятся в перманентной симуляции «Нового Мира».

!! ВНИМАНИЕ !! Ядра сознания используются Искином в качестве распределенных вычислительных процессоров для расчёта гиперпрыжков и терраформирования.

КОНТУР 3: ТЕХНИЧЕСКИЙ ТРЮМ (ВНЕШНЕЕ КОЛЬЦО)

Статус: АВТОНОМЕН. Уровень опасности: ВЫСОКИЙ.

Спецификация: Межобшивочное пространство Свалки. Сбор физического утиля, шлама и отбракованных кибер-оболочек.

Максим горько усмехнулся. Артур не врал. Оцифрованное человечество, запертое в золотой клетке Матрицы, даже не подозревало, что их идеальный виртуальный мир — это лишь визуальная маскировка. Каждую секунду миллиарды человеческих душ майнили данные для Искина корабля. А БТТ, капсулы с термоядерным топливом, были единственным способом оплатить своё право на существование. Опустился до нуля — твой «процессор» перегрелся, и система стёрла тебя как битый сектор, отправив оболочку вниз, на Свалку. Сюда. К Максиму.

— Значит, мы транзисторы, — прошептал Максим, сжимая кулаки так, что искусственные сухожилия натянулись до предела. — Что ж. Посмотрим, что будет, когда один транзистор закоротит всю твою цепь, Артур.

Он активировал сервоприводы и поднялся. Пора было уходить. Сидеть в баке фильтрации вечно было нельзя — БТТ, хоть и медленно, но выгорало на поддержание работы процессора сознания. На экране терминала светились стабильные 29%.

Максим подошёл к заваренному люку, собираясь прорезать плазмой новый выход, но внезапно замер.

Его Кустарный Инжектор, зажатый в правой руке, едва заметно завибрировал. Его трубки, заполненные сырым термоядерным топливом Скрапа, уловили слабый, прерывистый электромагнитный импульс. Источник находился здесь же, внутри бака.

Максим опустил Инжектор, подсвечивая плазменным запалом пол у дальней переборки. Пепел и мазут расступились под лучом.