Антон Чернов – Экстерминатор. Том 4 (страница 40)
И тут мне очень помог нейросимбионт — не ускорением скорости мышления, хотя и этим тоже. А формированием в сознании достоверного и не слишком усложнённого макета, с подсвечиванием защищённых зон. Ну, например, рубка и реактор — места, куда даже «куску мяса» лучше не попадать, большая часть лабораторий Мозга, да и кают-компания с магами — не самое лучшее место для проникновения потенциального противника. И да, весь космолёт перекрыть не выходило.
— Сообщу своим, сделают, — появилась мысль архимага.
— А вы? — поинтересовался я.
— А я умру, всё-таки, — хмыкнул он. — Эти придурки сотворили совершенно невозможную по сложности систему. Они, оказывается, готовились к Звёздным Войнам!
— Это…
— Это хотели телепортировать Келебем в систему Стикса целиком, а за время, пока звёзды и релятивистские эффекты уничтожат планетарные системы — подготовить ритуал и сбежать, вернувшись за добычей. Чёрта с два у них бы вышло, но каковы вредители-трудоголики! — появилась почти восхищённая мысль.
— Их бы силы, да в мирных целях, — ответил я ироничной поговоркой экстерминаторов.
— Это да. Ладно, Керг, я — умирать. Ты — отбиваться. Удачи нам обоим, — с этими словами ощущение Гангирдода пропало.
Ну, не обнаружено — и хорошо. А я пришёл в себя, точнее, окружение задвигалось, ну и я сообщил Медее текстом: так мол и так, Гангирдод, очень мало времени, поэтому «продавил» её защиту. И времени вправду мало, так что я начал раздавать пакетные команды Отряду.
Нам надо было контролировать не все две трети Энериды, конечно.Там контрабордажная система, да и стены Энериды под управлением Мозга замедлят, если не прибьют потенциальных вторженцев. Но были точки, помимо трети «заблокированного», которые надо бы прикрыть.
Так что Мила с Майклом оставались на защите окрестностей рубки, Самсон с Дерргой — на защиту пищевых запасов (смех-смехом, а без еды живётся как-то голодно), Дабл-Р — на патруле жилой зоны. Ну, Кубик — не боец, он сейчас воюет в космосе, а оставшиеся — «оперативный резерв и группа быстрого реагирования». Раздал команды, отряды выдвинулись, наша группа потопала ближе к кают-компании — и её прикрыть, на всякий случай, да и место удобное. И, в качестве наглядной демонстрации, в коридоре возникла… задница в биологическом доспехе и шмякнулась на пол, заливая его кровью.
— Жопа, — экспертно констатировал Андрюха.
— Это ты выругался, поставил диагноз, или констатировал? — фыркнула Колючка.
— И то, и другое. И даже третье, — ответил эскулап.
И следующий час… да не было толком именно боя, хотя несколько биоконструктов прибыли достаточно целыми (ну или плюющими на свою нецелостность) для боестолкновения, но одиночные, мало. Люди прибывали исключительно фрагментированные до недееспособности, кроме одного однорукого, который, зараза, проел пол на два яруса ядовым защитным наполнением своего доспеха. Правда, и сам сдох от паров этой кислоты — как я понимаю, разрушение доспеха и контузия сбитой телепортацией компьютера… Ну, хрени, которой управляется этот доспех. В общем, сработала система возмездия, уничтожившая не меньше шести квадратных метров полов Энериды.
Но на этом военные успехи виталургов заканчивались. Правда, засрали нам Энериду просто скотски: в коридорах чуть ли не по колено фрагментов тел, кусков сырого мяса, обрывков сухожилий и мозгов. Последнее, правда, не точно — в наличие этого органа у виталургов я обоснованно сомневался.
А через час в чате пришло сообщение от Кубика — основная задача выполнена.
— Валим отсюда, — тут же скомандовал я.
— Ну и срач, — заявила физиономия Гангирдода, появившаяся из двери кают-компании. — Мы — закончили, большая часть ритуалов дестабилизирована и не подлежит восстановлению, им надо будет начинать по новой.
— Корабли уничтожены, и мы покидаем систему, — ответил я.
— Прибраться не забудьте, — брезгливо поджал губы архимаг. — Могу даже помочь, призвав нескольких конструктов или сформировав автоматонов.
— Излишне, пассажир Гангирдод, — чопорно ответил Мозг. — Технических роботов на Энериде более чем хватает, и они прекрасно справляются со своими обязанностями.
— Я заметил, — с убийственной иронией оглядел заваленный пакостью коридор маг, скрывшись за закрытой дверью.
Ну а Энерида закладывала дугу, огибая спешащую в нашем направлении группировку конструктов и ложась на разгонную траекторию.
23. Гиперфилософия
Направлялись мы, как понятно, к Протекторату Лело, а конкретно — к Цетафии. Война войной, а переговоры по расписанию. Собственно, Гангирдод был не столько силовым аргументом (хотя и это тоже), но в первую очередь переговорщиком танатургов. И его скорейшее общение с Гламерстом и главами направлений и внутрисемейных группировок просто необходимо. Это не говоря о том, что нам надо доложиться, понять обстановку в протекторате, ну и понять, в какую сторону воевать. Архиважнейшее для силовиков знание: воевать не в ту сторону — не только глупо, но и фактическое преступление. В общем: путь до Протектората занимал те же две недели без малого, что и путь до скопления Академии, так что появляться стоило только и исключительно в Рифасе: месяц боевых действий мог кардинально изменить известные нам вводные.
Отряд — частично тренировался, частично отдыхал, частично — приглядывал за пассажирами. В смысле, все отметились по трём направлениям, просто посменно. Трерил же время от времени общался с Гангирдодом, а в остальное время не покидал каюты. Так что через неделю перелёта я навестил дядюшку, на тему его состояния и того, чем он занят.
— Рассчитываю социологические моменты, Николай, — оторвался от кучи голограмм он. — Возможное появление магии, доказанное и данное в ощущениях — шок для социума. И стимул для индивидуума, впрочем, это взаимосвязанные моменты.
— И ещё обучение, — понимающе кивнул я.
— Это — основной фактор дестабилизации, — уточнил Трерил. — Протекторат тысячи лет существует… под Протекторатом. Глупостей вроде «все равные», единые возможности для всех — изведены социокультурно и не вызывают волнений. То есть, Лело вне социальных рамок и правил даже на демократических и либеральных планетах.
— А на тоталитарных и авторитарных? — заинтересовался я.
— Там тем более. Кстати, довольно интересный момент, что при низких показателях творческой активности и эффективности труда, в среднем люди в таких системах счастливее либерально-демократических.
— Да? — несколько удивился я.
— Ага, — радостно покивал Трерил и захихикал, но на мою вопросительно поднятую бровь ответил: — Внешнее управление, а точнее — внешний контроль семейством, Николай. Понятно, что система тоталитарного или авторитарного толка со временем деградирует, всякие «подкручивания гаек», «раскачивание лодок» и прочие глупости. И под этим соусом стремится создать несменяемость власти.
— Которая обеспечивает инструментами цензуры, пропаганды и подавления, — под кивки дядюшки продолжил я, — своё властное положение. После чего перестаёт учитывать интересы управляемых — они до этой власти не достучатся через толпу силовиков.
— Именно так. И тут мы эту сменяемость власти и обеспечиваем: в среднем от раза в четверть века, до тридцати лет.
— Поколение?
— Оно самое. И следующее поколение репрессивный аппарат и диктатор — ну а авторитарные и тоталитарные диктатуры не исчезают, это менталитет тысячелетий — ведут себя прилично. Первое время.
— Потом зарываются, и вы их экстерминируете.
— Кстати, не всегда. Но в основном — да, либо за прямые действия, либо за некомпетентность в работе с подчинёнными.
— Не сказал бы, чтобы мне нравилась подобная система.
— А как по-другому, Николай? Или прямое управление семьёй каждой планетой — что уничтожит семью надёжнее всякой агрессии, переформатировав Лело в планетарных корольков. Или промывание мозгов на планетарном уровне, потому что во многих социумах к власти всё равно приходит диктатор. Там нужно или разрушать старый и создавать новый социум, или контролировать процесс существования власти, не давая ей зайти слишком далеко.
Ну а помимо этого разговора, где Трерил меня по-родственному наставлял… Ну не лишнее, вообще-то, выходило: вроде вещи-то и если не совсем очевидные, то подумав — понятные, но вот как-то не доводилось задумываться. Так вот, помимо этого он мне рассказывал именно о возможных последствиях «становления магом», с графиками и схемами. Довольно занятно выходило и интересно, хотя как я уже сам понял — во время этого просвещения дядюшка просто отдыхал от раздумий и расчётов, сменив род деятельности.
А вот на следующую ночь меня разбудил тяжёлый стук в дверь нашей с Иркой каюты. Точнее разбудил-то меня Мозг, через нейросимбионт, но ситуация явно не была критической, гормональные водители бодрить меня не стали, и прежде, чем я вник в текстовое сообщение, дверь чуть ли не стала прогибаться от ударов. И из-за неё слышалось очень громкое, но очень равнодушное гундение.
— Открывай, Керг, Гангирдод пришёл! — орал архимаг.
— Почти как «кирдык», — несколько нервно хихикнула проснувшаяся Ирка. — И?
— Надо узнать, чего хочет, — ответил я, накидывая халат, с недовольной мордой тащась к двери.