Антон Болдаков – Золото келе (страница 43)

Два здоровяка кивнули и шагнули вперёд.

На Иннокентия накатила какая-то волна неправильности. Что бы тут не происходило — это было неправильно и неверно. Что-то было не так…

Игнат толкнул свежеустановленную дверь и открыл её. Затем шагнул в комнату.

Елена сидела на подоконнике и смотрела в снежную даль тундры. Вид у неё был расслабленный, да и занималась она совершенно будничным делом — в одной руке сжимала стакан какао, а другой — останки сдобной плюшки.

— Так-так! Елена Сиротина? — грозно проговорил Игнат и вскинул пистолет. — Попрошу поднять руки вверх! Живо!

Елена, что как раз запихивала в рот останки плюшки, повернула голову к нему. Её странные глаза — глаза какой-то феи, или, на русский вариант — русалки, остановились на гостях…

В следующий миг Иннокентий увидел всё своими глазами.

Лицо Елены побледнело, на висках набухли вены, зрачки глаз, на миг, расширились на всю радужку, а затем сузились. В следующий миг Елена как-то странно дёрнула рукой, и спрыгнула с подоконника.

Игнат успел выстрелить, но Елены на подоконнике уже не было — она превратилась в какую-то белесую тень — глаза простого человека не успевали за её движением. Пуля ударила в ручку окна и отскочила — строго в потолок.

«Вьюга» вылетела из какого-то угла комнаты — Иннокентий успел увидеть, что ОКВ привязан к руке Елены тончайшей нитью, и словно прилипла к пальцам девушки

Ни на секунды не размышляя Иннокентий, рухнул на пол — он уже видел в действии оружие Елены и усвоил одно — когда стреляют из ОКВ — надо падать и желать того, что бы оказаться просто раненным…

Над его головой загрохотали выстрелы, а затем послышался знакомый гул — выстрелы из «Вьюги» — сопровождаемые жуткими звуками — чавкающим хрустом ломающихся костей и раздираемой плоти.

— На лоскуты порежу! Ы-ы-ы-ы

Иннокентий вскинул голову успев заметить, как Елена, молниеносным, стремительным движением, выбивает из руки Игната пистолет, а затем со всего маху бьёт его в коленную чашечку «Вьюгой», используя оружие как дубинку — причём так, что даже Иннокентию стало больно. Всё это произошло так стремительно, что и без сурдопереводчика стало ясно, откуда у Елены такое прозвище — Товарищ-Молния.

Игнат выпучил лаза и, забыв обо всём, схватился за колено, но подуть на отбитую ногу у него не получилось — Елена схватила его за одежду и, вскинув над головой (!!!) со всего маху приложила об пол.

Звук при этом раздался такой, что стало ясно — без посторонней помощи Игнат не сразу встанет.

В следующий миг Елена ухватила Иннокентия за плечи и оттащила подальше.

— Бафоялась… — Елена прожевала и проглотила плюшку. — Боюсь, как бы кровища вам одежду не попортила.

Иннокентий оглянулся.

Двое громил представляли собой в высшей мере неаппетитное зрелище — боеприпасы «Егерь» превратили их в нечто совершенно омерзительное. Смуглому, вертлявому адъютанту снесло голову, но даже, несмотря на такое ранение, он так и не выпустил из рук какого-то странного пистолета — что-то вроде старенького немецкого «Вальтера» Р.38К, к дулу которого было прикручено что-то странное — какой-то цилиндр, обмотанный обычной изолентой, какой пользуются электрики.

Иннокентий посмотрел, как Елена, торопливо, перезаряжает «Вьюгу» и склонился над трупами громил.

У одного из их разорвало одежду — «Егерь» проломил грудную клетку и вышиб часть позвоночника, и на обнажившейся груди было видно кучу татуировок. Причём это были не те татуировки, что накалывает сходящая с ума от безделья молодежь. Это были серьёзные татушки — такие ни один сопливый малолетка не наколет от скуки — побоится.

— Они представились сотрудниками КГБ. У них даже документы были, — проговорил он.

В памяти Иннокентия всплыли слова Кости, которые тот произнёс той ночью, когда к нему приехала Елена.

«Ты не знаешь кто она… Она демон войны, чудовище… Не обольщайся её видом… она ужасна…».

Тогда Иннокентий не поверил Косте.

Сейчас он видел всё своими глазами — эта девушка справилась с четырьмя крепкими, вооружёнными людьми, которые застали её врасплох…

Двери в комнату распахнулись — на пороге появились Серафим, Василий и ещё куча народу.

— Твою-то мать! — Серафим склонился над останками адъютанта. — Ух ты, хорошенький мушкет. Да ещё с глушителем! Впервые слышу, чтобы в КГБ «Вальтеры» таскали. Да ещё с такими самодельными глушилками…

— Какого чёрта?! Опять стрельба! — Василий отпрыгнул, что бы не наступить в лужу крови.

— Серафим, не в службу, а в дружбу… — Елена демонстративно встряхнула «Вьюгой». — Притащи ко мне вашего завхоза в кротовой шубе. Пусть он глянет на документы этих, с позволения сказать, сотрудников… Он вроде бы у вас умеет фальшивки определять.

— Да погоди ты, — Иннокентий посмотрел на Елену. — Там в самолёте ещё остался кто-то. Пилоты и скорее всего ещё пара-тройка громил. Не исключаю, что с оружием.

— Что-ж, тогда не будем их заставлять ждать, правильно?

Елена перевернула Игната на спину и с помощью Василия и Иннокентия, содрала с него шубу и мундир, а затем задрала рубашку на груди.

Сразу стало видно, что прикидываться майором КГБ Игнату позволяла только его униформа. Видимая часть тела у него была густо испещрена татуировками — причём очень качественными и красивыми.

— Бля, настоящая картотека… «Сидел по малолетке», «грабёж с применением оружия» «отрицаловка»… — проговорил Василий, почёсывая в затылке и рассматривая тату. — Что за хрен с кондачка?

— Игнат Лихов. По прозвищу «Лихо Двуглазое». Или просто — «Лихо». Уголовник рецидивист, один из тех, кого кличут «старыми ворами».

— «Законник»?

— Нет-нет. «Пахан». Очень авторитетный, но всё же не воровская элита, — Елена достала из своей аптечки шприц. — Счас мы ему снотворного укол сделаем, и пусть спит сладким сном.

— Ты его что, знала?

— Скажем так — я его описание не раз читала — он достаточно известен. Да и сами видите, какая у него примета особая — глаза разного цвета. Не могу понять, зачем он сюда пришёл собственной персоной. Неужели думал, что я его не признаю?

— Скорее всего, именно так и думал, — вздохнул Иннокентий, глядя, как Елена делает укол Лихо. — Такие как он очень высокого мнения о себе и даже мысли не допускают, что их можно обмануть. Кто вы для него? Простая девица — а он вон какой урка значимый… Вот и решил, как у них говорят, «на лысом газоне проскользить».

…В шубу Игната нарядили какого-то из работяг, а в роли громил выступили уже знакомые Елене здоровяки, помощники Иннокентия. Роль смуглявого адъютанта играл сам Серафим.

Иннокентий шёл рядом с Еленой, которую его помощники вели, со скованными за спиной руками, удерживая за плечи. Конечно, руки у Елены не были связаны, просто она держала их так, что бы со стороны показалось, словно её ведут против её воли.

Со стороны казалось, что Елену и впрямь конвоируют. Оставалось надеяться, что такой карнавал проведёт бандитов, что засели в самолёте.

Сама Елена подозревала, что в самолёте сидят далеко не самые тупые люди, поэтому внесла в маскарад, немного коррективы. На лицах у громил были намотаны бинты, красиво украшенные пятнами зелёнки, а «Игнат» прижимал к лицу платок — в общем, со стороны всё походило на то, что Елену не удалось скрутить без рукоприкладства, и она успела заехать паре-тройке своих пленителей «по сусалам».

Идущий рядом с ними Иннокентий должен был немного снизить градус напряжённости — раз уж он идёт вместе с отрядом, пленившим Елену, то, скорее всего всё нормально, всё обошлось и маскарад бандитов не раскрыли.

В общем, всё было «смётано на живую нитку» и Елена сильно надеялась, что сидящие в самолёте бандиты на это «клюнут». Сколько народу было в самолёте сказать было трудно, но Серафим предположил, что не больше четырёх — везти прорву народа собой опасно, да и если бы маскарад Лихо вскрылся бы, то его и его бандитов не спасло бы ничто — в поселении все таскали собой оружие. А самолёт это не бронебойный келе — даже из обычных револьверов его легко превратить в решето. Тут вся ставка была на то, что Иннокентия удастся смутить фальшивыми документами. А Елену — скрутить без лишнего «шуму и пыли» и уволочь в самолёт, пока народ не начал прикидывать «шиш к носу».

— Вы нашли Бегемота? — спросила Елена у Иннокентия и, играя на публику, начала вырываться из лап своих помощников.

— Нет. Пропал куда-то. Дверь заперта — не отвечает. Счас найдём ключи и откроем.

— Топором ломайте, да поосторожнее.

— Полагаете, что это он всё затеял?

— Как минимум координировал работу, — Елена посмотрела на самолёт, ощерилась и снова попыталась вырваться из рук своих «конвоиров».

Те принялись удерживать её — «Игнат» повернулся и пошёл спиной назад, внимательно следя за Еленой — по крайней мере, так должно было показаться тем, кто следил за ними.

Они дошли практически до самого самолёта — до импровизированного трапа, который был сколочен из досок и использовался в аэродроме, когда выглянувший из машины человек — тоже в мундире, кстати, КГБ, уставился на «конвоиров» Елены. Судя по всему он был хорошо знаком со всеми, так-как его лицо исказилось от удивления и он, ощерив полный блестящих «фикс» зубов, начал кричать:

— Осторо…

Больше он ничего не успел договорить.

Елена метнулась вперёд, словно молния. Взлетев вверх по трапу, она пнула крикуна меж ног и вкатилась в самолёт