Антон Болдаков – Гнилой Ад. Часть Вторая. Болотная Ведьма (страница 7)

Снарк-Старший только усмехнулся и поднял связанные руки, которые каким-то мистическим образом оказались не за спиной, а спереди.

– А чего ты от меня ждал, генерал? Что я отправлю его на виселицу? Так Мелвина ни одна веревка не удержит, че уж там. Не тот это кит, чтобы ты хвастался тем, как его загарпунил. Потому и решил за его жизнь сам.

– Странные речи несёшь, братец. Поди, взял на себя обязанность – спорить с Богом?

– А если и так, то чего тут? Ты сейчас якорь за парус не выдавай, генерал… Ежели есть твой Бог, то значит я прав, убив Мелвина – то твой Бог избрал меня орудием справедливого наказания бедняге. А если Бога нет, как мы, Снарки, верим, то его смерть – на моей совести, – Альбатрос усмехнулся и поправил очки. – Не бери в голову – бери в плечи – шире будешь… Я вас от нудной работы избавил, да от нехорошей огласки. Благодарен, должен мне быть за такое.

– Вот сейчас побегу тебя благодарить – спотыкаясь и падая… – отрезал генерал и повертел в руках странное оружие. – У кого такое диво отобрал?

– Да так, пробегали тут какие-то… – уклончиво ответил Снарк-Старший. – Потом тебе все расскажут. Что до сабли – скорее всего обычная сабля англичан, что тут с Первой Флоридской Войны валялась, у кого-то в доме. Лезвие вон как обгрызено, аккуратно, и осторожно. Да еще и отшлифовано. Однако рукоять не успела истрепаться за то время что в начала американской экспансии во Флориду прошло. Явно висела на стене где-то, как трофей раритетный. А потом её скорее всего спёрли, как трофей.

Джей Родригес разлил по кубкам вино и протянул сначала кубок Куэвасу, а затем только генералу Турли.

– Уважаемый босс, – слово "баас" Родригес произнес на манер жителей Большой Земли, а не Нью-Йорка. – Я до сих пор не могу прийти в себя после того, чему был свидетелем… Но вы бы не могли мне объяснить, почему этот человек… Мелвин – столь жестоко убивал людей?

– Пьяных ненавидел, – просто ответил Альбатрос, что уже каким-то мистическим образом освободился от веревок. – Я с таким уж сталкивался в разных концах мира. Человек начинает ненавидеть тех, кто, по его мнению, живет неправильно, и очень часто в своей ненависти доходит до убийств… Что мы и имеем.

– Вы уж меня простите, дурака, но не кажется ли вам, что это как-то нелепо – все равно, что собаку за бобра выдавать? Чем ему пьяные-то помешали? Если бы у меня в Нью-Йорке всех пьяных убивать, так это никакого населения не осталось бы… – Родригес осторожно глотнул вина.

– И зачем он хотел убить моего сына?

– Да за пьяного его принял. А убийство… Это, скорее всего уже неконтролируемое желание. Желание, с которым он уже не мог бороться. Бывает такое – человек может вести себя нормально, жить как все люди, но увидев что-то – срывается и начинает творить ужасы, – Альбатрос погладил перья на своих плечах. – Ну, так что, я пойду прочь? У меня там целый госпиталь с раненными… Не до вас, вот ей богу.

– Эй, погоди… Ты же связан был.

– Был… Люблю это слово. Хорошее… – Альбатрос покрутил в пальцах верёвку.

– Я бы хотел пойти с вами, поговорить… Конечно, если вы обойдетесь без всяких там необычных эффектов, типа стрельбы или размахивания своим мрачнейшим оружием, – торопливо проговорил Джей Родригес.

– Да все нормально, это же так… Случайно было. О чем вы хотели со мной поговорить-то?

– Да, честно говоря – слышал, что у тебя там проблемы с пропитанием для раненных возникли. Думаю, что с моей стороны не будет наглостью помочь тебе? Хотя бы деньгами на продукты.

– Не откажусь, уважаемый "баас"… – проговорил Альбатрос.

…Тело Мелвина унесли, кровь засыпали опилками. В самом лазарете повисло какое-то мрачное молчание. Гамбо неторопливо чистил толстую рыбину для супа. Охотник-Монах, накрывшись одеялом, дремал. А Авгий проверял свои зубы пальцем, явно пытаясь понять – все ли они на месте, и не стоит ли ему раскошелиться на стоматолога.

Так же Снарка ждал еще один пациент – звероватого вида мужчина, в грязном, усеянном заплатами плаще, накинутом поверх кожаного комбинезона. Увидав Эйнджела-Старшего, он тут же положил на стол свою руку – грязную и покрытую шрамами.

– Ведьмины метки снимать-то умеешь? А то мне-то тут поливали всякой-то святой дрянью, но вот как оно и не помогло, значит… Да. А тут я то о тебе-то прослышал и подумал – мол, ты сам-то колдовского роду-племени. А стал-то быть по таким колдовским чарам – как ни крути, великий мастер…

Альбатрос смочил тряпку в котле с горячей водой и протер руку пациента. На отмытой руке появилось странное пятно – белый нарост кожи, совершенно гладкий, без малейшего признака волос. Альбатрос осторожно потыкал в этот нарост иголкой – на лице бородача даже мускул не дрогнул.

– Да уж… – проговорил он, призывая Гамбо и Авгия, в свидетели. – Это у тебя врачи, чем таким занимаются? Негритянским делом, чтоль? ("Негритянское дело" – словосочетание прошедшее из Вест Индии, где освобождённые англичанами рабы-негры сразу же занялись тем, что стали ничего не делать. Банджо, отдых на солнце и полное отсутствие желания изменить жизнь к лучшему – стали одним из основных признаков негритянского населения Вест Индии. Примечание автора).

Затем он выудил из своей аптечки ланцет и длинный пинцет…

– Что вы собираетесь делать? – поинтересовалась Мелисса, подойдя к Альбатросу.

– Небольшую операцию… Кстати, обратите внимание на вот эту штуку, – Снарк-Старший равнодушно потыкал острием ланцета в странное пятно на руке пациента. – Данное образование называется "ведьминым пятном", и раньше, где-то лет двести назад, могло стоить жизни этому несчастному…

– Ты тут мне чё, языком работать демонстрируешь, аль лечить меня соберёшься? – подал голос пациент.

– Ой, да не скули, борода ты грешная, счас тебя починим… – Снарк-Старший потыкал в пятно острием хирургического ножа, а затем немного вонзил его в странное пятно, и чуть-чуть повернул…

Из раны не вытекло ни капли крови – да и на лице бородатого пациента появилось скорее удивление, чем чувство боли.

Снарк-Старший выдернул нож и бросил его в чан с водой, после чего воткнул пинцет в рану пациента и немного там пошевелил им.

Затем он вытянул пинцет, который стискивал клок чего-то непонятного и странного – похожего на спутанные волосы…

До Мелиссы не сразу дошло, что это и есть – волосы. Пучок густых, черных, волос, что Снарк-Старший деловито намотав на пинцет, выдирал из-под кожи бородатого мужика.

Сам пациент выпучил глаза так, что стал похож на жабу, коя по ошибке проглотила ерша… Он попробовал было встать, но перехватив мрачный взгляд Ангела Смерти, сел назад.

Пучок волос, что вытягивал Снарк-Старший из-под кожи бородача, казался бесконечным, но все же иссяк.

– Вросшие волосы. Иногда волосы начинают врастать под кожу. Обычно врастает пара-тройка волос, но иногда и целые локоны ухитряются под кожу уйти. Как видишь, тут они не только успели врасти под кожу, но и обмозолить эту кожу в то, что мы называем папула – ну или узелок… – деловито проговорил Снарк-Старший, любуясь жутковатым трофеем. – В городах, где часто моются и вообще, следят за собой – папулы, как правило, в "ведьмины метки" не превращаются. Но вот в селах и поселениях, вдали от цивилизации и врачей – папулы часто настолько запускаются, что образуют "ведьмину метку".

– Ого… – Мелисса криво улыбнулась. – Это что, получается, что на самом деле одним из признаков ведьм были вот такие вросшие волосы?

– Именно. Ну, конечно, были и другие причины появления таких пятен – но все они имели естественное происхождение. Никаких "дьявольских меток" – все легко объяснимо простыми болезнями… Вот только попробуйте это объяснить необразованным крестьянам или священникам… – Снарк-Старший быстро обработал оставшуюся от удаленных волос рану и выставил больного в шею на улицу, с напутствием сходить в баню и помыться.

– Завтра или послезавтра займусь вами, – проговорил он, посмотрев на Мелиссу. – Не стоит особенно затягивать помощь для вас. Ваш отец на меня нехорошо посматривает – он явно желает меня, повесить, и как можно быстрее – его останавливает только то, что я хочу и могу вылечить вас.

– Извините, но я немного не понимаю – если мой отец повесит вас сразу после того, как вы меня прооперируете, то для чего вам делать это быстро? – пожала плечами Мелисса. – Не проще ли потянуть время?

– Не проще. Ваш отец может решить, что вы для него гораздо менее важны, чем его сын, которого я уже спас, и отправит меня на виселицу до того, как я помогу вам. Очень уж ваш отец на меня злится из-за твоего брата, которого я на тот свет в Нью-Йорке отправил. Ненависть часто блокирует логику… – Альбатрос порылся в своих ящиках. – Эх, не хватает моего сына… Тот мог из пары пачек леденцов, мыла и куска угля что угодно сотворить… А я так – мастер скальпеля. Ладно… Будем работать с тем, что есть. Идем.

…Закрывшись в комнате, Мелисса стянула с себя одежду, оставшись голой. Никакого смущения она при этом не испытывала – прошли те времена, когда она краснела от стыда, обнажив перед мужчинами лодыжку.

Альбатрос присел перед ней на корточки и принялся щупать живот. При этом, как отметила женщина, его глаза были совершенно холодными и отстраненными.

– Чёртова война… – проговорил Ангел Смерти и пошарившись в сумке, выудил оттуда какой-то инструмент, похожий на утиный клюв. – Ложись на… Да, на стол.