Антон Болдаков – Доктор Акула. Начало пути (страница 15)
Присмотревшись, Джоди убедилась, что сияние шло откуда-то изнутри этого мрачного предмета, словно внутри него зажглось дивное сияние фонариков морских русалок. На такое сравнение Джоди навело то, что свечение очень сильно походило на свечение планктона, который иногда выбрасывало на берег, превращая тёмные ночи в сказочные миражи.
Отец Джоди очень не любил такие ночи и не выпускал детей на улицу. Впрочем, Джоди привыкла бегать смотреть «дьяволову воду» без его разрешения.
И вот теперь почти такое же сияние пробивалось изнутри странного… предмета.
Протянув руку, женщина прикоснулась к таинственному жезлу и обнаружила, что он холодный. Стиснув пальцы, она выудила его из шкафа и внимательно присмотрелась.
Впечатление было такое, словно она держит в руке подводную рыбу, вынутую из глубин Тихого Океана. Снарк как-то раз приносил ей светящуюся рыбину отвратного вида, что мерцала в темноте. Сейчас этот жезл напоминал эту рыбу. Только не мёртвую, а живую.
Джоди провела пальцами по вырезанным фигуркам, и почувствовала, что её бьёт сильная дрожь. Она не знала, что это такое, и почему такое происходит. Но она чувствовала, что столкнулась, с каким то необычным… волшебством? Или это имело, какое то своё объяснение?
Женщина этого не знала. Но… она чувствовала, что в её теле разгорается какое-то странное, яркое пламя, словно какое-то желание… Непонятное, ужасающее и… притягательное.
Несколько долгих секунд Джоди боролась со страхом и интересом. Потом она припомнила, что говорил об этом предмете и его назначении Эйнджел.
И медленно стянула с себя ночную сорочку…
***
Снарк открыл глаза и уставился в потолок. На сей раз, он понимал, что его разбудило – это было всхлипывание из спальни Милалики. Девушка застонала, всхлипнула. А затем издала странный звук – грозное рычание, кое больше подошло бы зверю, но никак не худой и тощей девушке.
Сев на кровати, Снарк взял со стола коробочку для конфет и выудил из неё обёрнутый бумагой свёрток, который отправил в рот. Потом юноша поднялся и бесшумной тенью, словно акула в глубине моря, шагнул к комнате Милалики.
Дверь в её комнату была открыта, и её заливал свет Луны, что заглядывала в окно. Светло было так, что остановившийся на пороге комнаты юноша хорошо увидел Милалику, что спала на кровати. Лунный свет бил ей в лицо и Эйнджел увидел, как лицо девушки словно окостеневает. На миг ему показалось, что игра ночного сияния вытянула лицо Милалики, превратив её в подобие медвежьей морды, с выступающими изо рта клыками.
Впрочем, стоило на Луну налететь тучке, как лицо Милалики приобрело нормальный вид.
- Нет, я не хочу… - прошептала Милалика. – Ты не заставишь… не буду… Я не буду твоей…
Снарк подошёл к Милалике и положил руку на её плечо.
Девушка буквально подпрыгнула и ударила Снарка по лицу рукой – Эйнджел перехватил руку и у своего лица и задумчиво уставился на пальцы Милалики.
Из-под ногтей у неё торчали когти. Причём достаточно острые и длинные, чтобы вспороть человеку лицо или горло. Глаза же Милалики были цвета золота, с крошечной точкой зрачка, который, на миг, растянулся, превратившись в узкую щель.
- Сдурел?! – Милалика оскалилась, и Эйнджел успел заметить, как её клыки словно вползают в дёсны, принимая обычные размеры. – Я ж тебя чуть не убила! Чуть не убила! Господи-ж ты Боже мой… Никогда так… не делай…
- Тише, люди спят, - проговорил Эйнджел, с интересом глядя как когти Милалики втягиваются в пальцы, причём оказалось, что они просто заползли под обычные ногти. – Вы говорили во сне. Я пришёл посмотреть как вы.
- Посмотрел? – Милалика выдрала руку из пальцев Снарка. – Ты… я… Никогда, слышишь, добрый человек, так не делай. Я… а если бы я тебя убила? Я ж даже не понимала что делаю.
- Не переживайте, - Снарк протянул руку и осторожно раздвинул веки правого глаза Милалики, глядя, как золотистый цвет тает, а узкая щель зрачка превращается в нормальный человеческий зрачок. – Не вам мне быть угрозой. Я вас лечу и забочусь.
- Спаси тебя бог, - Милалика сделала глубокий вдох.
- Принести ещё молока?
- Нет, благодарю. Завтра выпью. Теперь попробую поспать.
- Вы точно чувствуете себя нормально?
- Да… Хотя… - Милалика встала и решительно сгребла одеяло. – Я иду спать к тебе.
- Эм…
- Да не трясись ты добрый человек, - Милалика прошла мимо Эйнджела и, войдя в его комнату, рухнула ему на кровать. – Я только спать желаю. И знаю, что ты меня защитишь. И от ночных кошмаров. И от себя.
Эйнджел клацнул челюстями, а потом лёг в сторонку от Милалики и, укрывшись одеялом уснул.
И снилась ему огромная, безбрежная тайга – исполинский лес из елей и кедров, что растянулся от горизонта до горизонта. А над этим лесом мрачно нависали громадные горы…
…Утром Милалика проснулась рано, и тихой тенью выскользнула из спальни Снарка, отправившись на кухню, готовить завтрак. Спустя несколько минут к ней присоединилась заспанная Махони и Сакура и они втроём начали греметь тарелками и горшками.
Снарк, проснувшись, от шума на кухне, решил не спешить, и немного посидел на подоконнике, рассматривая, как солнце медленно встаёт из-за горизонта, окрашивая Великий Океан в разные причудливые цвета.
Мощный шум прибоя и свежий ветер, перемешанный с густым ароматом солёной воды и водорослей, залетал даже сюда. В его комнату, бодря юношу и пробуждая в нём странные фантазии, в которых он летал над огромными разрушенными городами, скрытыми в глубинах Великого Океана.
Снарк любил и одновременно страшился таких фантазий. Он опасался, что в один день шагнёт в зеленоватую бездну Великого Океана и навсегда растворится в его толще, превратившись в незримое привидение, что будет парить в водной толще Великого Океана, забыв обо всём на свете…
Потом он отправился искупаться на берег моря.
А вернувшись – обнаружил, что у дверей его дома стоит невысокий мужчина, с жутко изуродованным лицом. Шрамы были застарелые, и им было как минимум лет тридцать. Судя по их форме и виду, мужчина попался в лапы не иначе как медведю, но сумел вырваться. Одежда на нём была странноватая – костюмчик фермера, усеянный заплатами из шкур волка.
- Так это ты будешь, тот самый Доктор Акула? – спросил он грубым, хриплым голосом, набивая длинную, вырезанную из кости, трубку табаком. – Мне о тебе Угорь говорил. Мол, ты всякие детские байки собираешь и готов за них платить.
- Собираю, - кивнул Снарк и склонил голову в вежливом поклоне. – Плачу. А ещё Угорь говорил, что у вас проблемы с его хозяином. И вам нужны, очень срочно, деньги. А мне нужны сказки. Мы изволили с вами договориться?
- Дык, на таких-то условиях – деньги за слова – конечно. Какие проблемы? Для тебя – хоть неделю буду старые сказки талдычить. А то мне тут уже намекали, что неплохо бы голову оторвать и пришить на спину. Я тут груз «золотого корня» утопил, ну на меня малость и окрысились, тутошние господа. Поможешь? Угорь намекнул, что ты парень, в этих краях не на последней дудке дудишь, с тобой лучше другом быть.
- Конечно, уважаемый – заходите.
Мужичок кивнул и указал себе на лицо.
- Это меня медведь пластанул, если чего. Как видишь, неплохо меня украсил, ладно хоть я смог выжить. Сам понимаешь, совсем бы плохо было бы, коль помер. В Сибири дело было, я там ходил… «золотой корень» промышлял, вот и напромышлял.
- Имя есть у вас?
- Звать меня Шрам. Так и ты кличь. Я из сибирских китайцев, и имечко у меня сложноватое для вас, янки. Так что зови просто Шрамом.
- Я «дикси», а не «янки».
- А разница какая?
- «Дикси» это сторонники Конфедерации. А «янки» - США. Вы бы ещё меня реднеком назвали.
Эйнджел открыл дверь, впустив Шрама в свой дом. Тот вошёл, озираясь по сторонам весьма настороженным взглядом. Из кухни как раз вышла Милалика, неся на поднос с грамотно расчленённой курицей.
- Это я на обед решила сготовить. А уж на завтрак тут решила Горлица, что-то особое приготовить.
- Пусть готовит, - кивнул Эйнджел. – Попроси её, пусть чаю нам заварит.
- А кофе есть? – проворчал Шрам. – Я уж, прости мою наглость, кофе люблю. Чаю то я и в тайге нахлебаюсь.
- Может вам тогда сразу на травках чайку сделать? – вскинула брови Милалика, с интересом осматривая Шрама. – Эт тебя кто так когтить-то смог? Неужто с медведем-батюшкой, дупло с мёдом поделить не сумел?
- Если бы мёд… «Корень жизни» подкапывал. А этот проклятый бер на меня прямо из лесовала и сиганул, сам не понимаю, чего он меня не сожрал. Зато видала как морду мне лапами изнахратил?
- Живицей смолил раны-то? Смотрю чистые они, гладкие. Срослись ровно, да видно, что без нагноений поганых. А то у медведей когти-то редко мытые бывают – даже если выживешь, то какую никакую гнилятину и подцепишь.
- Да не, спасли меня тут… русские из какой то акспу… экпы…
- Экспедиции, - вставил Эйнджел.
- Да, в общем, они и спасли. Рожу мою подлечили, подтянули, подлатали и всё такое. Хотя, конечно, сейчас я на любую непогоду чую, когда и как что будет. Энти шрамы, они как Глас Господень – завсегда о непогоде вперёд меня знают.
- Милалика, пожалуйста, принесите нам кофе в гостиную, - попросил Эйнджел. – Ну а от вас, уважаемый, меня интересует то, что вы что-то знаете о мэнквах.
Милалика остановилась, сощурила глаза и пошла на кухню.