Антон Болдаков – Брат Каин (страница 10)

– Ого! Это ты, просто посмотрев на труп, определил?!

– Извините, если что не так, но меня натаскивали на такие ситуации еще, когда мне и пяти лет не исполнилось. Так что у меня теоретический опыт работы с такими преступлениями в несколько раз выше, чем у каждого из ваших студентов, – улыбнулся Руслан.

На самом деле ему очень хорошо помог «Глаз зверя» – этот таинственный протез позволял видеть мертвецов насквозь – и это была не метафора. Однако без изучения медицины в закрытых классах Биоинститута Руслан никогда бы не разобрался с тем, что видит.

– Я считаю, что погибший купил выпивку у какого-то подпольного продавца, и выпил. А выпивка явно самогон, настоянный на табаке. К сожалению сейчас многие думают, что табак – обеззараживает алкоголь и придаёт ему специфический вкус. Потому его так активно и покупают… себе на горе.

– Это ты правильно заметил. Я к тому же выводу пришёл, как бы странно сиё не звучало… – Денис Васильевич подошёл к раковине в углу комнаты и стал мыть руки. – Так по какому вопросу вы явились? Искать того сумасшедшего, что убивает людей?

– Да. Это одна из наших задач. Отыскать убийцу и привлечь его к суду. Надеюсь, вы не против такого, – Семён осторожно приподнял покрывало и осмотрел труп. – Судя по виду, этот бедолага любил не слегка выпить. Обычно такие люди имеют или при себе запас напитков, или знают где их достать.

– Ну да. Это так. Но у нас сейчас идёт борьба с пьянством – мы стараемся привлекать молодёжь более безобидными вещами – например, танцами, театральными выступлениями… или кино. Поэтому у нас, скажу сразу, количество алкоголиков уменьшилось очень значительно. Да и смертей от алкоголя.

– Что нашли в желудке кроме выпивки и останков бутерброда? Сильно ли я ошибусь, если выскажу предположение, что там почти ничего не было… То есть этот погибший пришёл на вечеринку, или что там у вас было, ничего не поев толком. То есть он уже заранее знал, что купит тут выпивку и закуску.

– Логично. Но это уже не моё дело, а дело милиции – искать этого типа, что поит народ отравой. Причём в прямом смысле этого слова. Я что смог, то сделал.

– Вы главврач. Но при этом вы занимаетесь таким необычным делом как вскрытие и исследование тел. Вам это не надоедает?

– Нет. Я считаю, что хороший врач должен уметь всё, что только может. Иногда это спасает много жизней. А что такого?

Семен сложил пальцы «домиком» перед собой.

– Какова вероятность того, что кто-то может позаимствовать у того или иного трупа несколько сотен грамм мускульной ткани? Например, вырезать сердце, печень или часть мышечной плоти? Без вашего ведома.

– Что за чушь вы говорите? – нахмурился врач. – Я вас не совсем понимаю.

– Это, если так можно сказать, просто мой интерес… – Семён улыбнулся. – Извините, если что – я в Блокадном Ленинграде во время войны много чего насмотрелся… Ладно. Так вот какова возможность того, что кто-то может взять какой-то орган?

– Ну, я так скажу – трупы из морга второй раз никто не вскрывает. Кроме того часть усопших мы кремируем.

– Кремируете?

– Да. Тут у нас стоит крематорий – некоторые тела сжигаются и прах передаётся родственникам усопших.

– Настоятель не злится на такую практику? Как я понимаю, христиане очень агрессивно относятся к сжиганию тела. Мне доводилось сталкиваться со случаями, когда крематории приходилось закрывать под напором жалоб верующих.

– Нет-нет. Это было раньше, при старом настоятеле – тогда да, бывали эксцессы, – главврач вытер руки. – Меня всегда удивляла наивность верующих людей – они выступают против сжигания умерших аргументируя это тем, что мол, во время Страшного Суда кости не смогу «облачиться в плоть» и прийти на Страшный Суд.

– Согласен, это нелогично – разве Бог не имеет такой силы, чтобы воскресить трупы в первозданном виде даже из праха? Если это ему не под силу – то он не Бог.

– Я из-за других причин не поддерживаю это суеверие. В Германии мне довелось насмотреться на людей, которые подцепили тиф и умерли из-за банального нежелания сжигать тела. К счастью сейчас всё иначе. Нынешний батюшка монастыря человек довольно широких взглядов. Он не чурается идти нам – городской администрации, навстречу в ряде вопросов. Ну и мы тоже в этом плане с ним не ссоримся.

– Да-да… А я ещё знаю, что вы с настоятелем воевали во время Великой Отечественной, – Денис Васильевич. – Это так? Трое вас было – старые друзья, однополчане. Втроём до самого Берлина дошли. И вернулись из Германии тоже трое. Я прав?

– Смотрю, вы много знаете. Что-ж, отец Индис вместе со мной и покойным Родионом Петровичем – главной здешнего КГБ, действительно принял участие в борьбе с нацистами. Не скрываю то. Да и знакомы с ним с детства – в одном дворе росли.

– А станция для сбора и переливания крови у вас тут есть? – неожиданно перескочил на другую тему Семён.

– Конечно. Или вы считаете, что нам из-за каждой поножовщины или несчастного случая – гонять самолёт во Владивосток?

Семён кивнул, с глуповато-важным видом, что очень часто сбивал с толку людей, а затем не отказался от предложения выпить чаю с малиновым вареньем.

***

«Иногда я оформляю пропуск и, спустившись в подвал, рассматриваю жалкие останки «Оранга» – этого поразительного компьютера, созданного в СССР. Удивительное творение, которое мы не можем не превзойти, ни осознать принципы его работы.

Глядя на «Оранг» я не могу понять – неужели в СССР действительно были какие-то необычные технологии, непонятные нам? Ведь откуда в СССР могли создать такое? Компьютер без микросхем – аналоговые технологии. Они невозможны, но они есть и, в лёгкую, превосходят то, что мы сумели создать, опираясь на микросхемы. Что за тайна скрыта в тех кристаллических модулях, кои мы обнаружили методом просвечивания УЗИ?

Этот экземпляр «Оранга» мы сумели найти в Грозном в 1999 году – его нашли в какой-то пещере – причём кошмарные условия хранения – вода, плесень, морозы, никак не отразились на его работе. Мы даже сумели вывезти «Оранг» в Сан-Франциско – сердце развивающихся технологий мира, и подвергли исследованиям.

«Оранг» спокойно заработал, как только мы подключили его к электричеству и просушили. Он совершенно спокойно включился, и принялся ждать приказов.

Моя группа попробовала подвергнуть анализу разные виды биологических образцов из ближайшего музея. «Оранг» не перепутал ни одного – он чётко определил, кому принадлежит тот или иной образец. Исключения составляли лишь те образцы, что были открыты наукой после 1989 года – «Оранг» их не узнавал.

Но это как раз было понятно – «Оранг» легко оперировал теми базами данных, что хранились в его памяти. А то, что в него не успели загрузить – он не знал.

Группы крови, резус фактор и прочие мелочи – всё это «Оранг» определял без труда – он не ошибся ни разу.

Мы пытались его исследовать, но это оказалось невозможно – техническая сложность этой машины в сотни раз превосходит всё, что я видел – это называется «эффект арифмометра» – человек что привык всю жизнь работать с калькулятором, просто не разберётся с тем как действует арифмометр.

Мы даже не сумели найти у «Оранга» его банки с памятью и аналитические приборы – всё это у него было запутано и спрятано в бесчисленных проводах, лампах, предохранителях, дисках и прочем… Мои помощники загружали системы «Оранга» полученные при рентгеновском изучении, в память мощных компьютеров. Те сумели рассчитать положение и назначение каждой детали – но так и не сумели понять – почему всё это работает… Это нагромождение ламп, металлических дисков, шестерёнок и прочего хлама не должно было даже запуститься – не то что работать.

Но – этот монстр времён СССР работает, и при этом проводит анализ разных образцов с невероятной точностью.

При этом «Оранг» хорошо защищён от взлома и исследования. Мы пробовали просветить его рентгеном – однако это нам не удалось – рентген не смог «просветить» его. Однако нам удалось использовать ультразвуковое обследование – странно, но обычное УЗИ сумело позволить нам заглянуть в этот прибор.

Сам «Оранг» представляет собой десяток модулей – квадратные коробки, из какого-то сплава, в котором присутствует вольфрам и молибден – при попытке распилить один такой ящик нашей дисковой пилой, её сломало и разбило на несколько кусков – пильный диск просто раскололся при прикосновении к «Орангу». Эти странные коробки словно отлиты из стекла, что по своей прочности превосходят всё, с чем мы сталкивались. К коробкам идут подключения для множества проводов – они соединяются со всеми остальными механизмами…

Всё это напоминает работу мозга человека – беспомощный мозг, спрятанный в черепной коробке, управляет бесчисленными органами и системами организма… Однако всё вместе – образует механизм, равного которого трудно встретить…

«Оранг» потребляет много электричества – это один из его недостатков. Без электричества он просто перестаёт функционировать. Однако, как мне кажется, он не перестаёт думать…

Чем больше времени я провожу, работая с этим странным ЭВМ СССР, тем больше мне кажется, что эта штука способна… думать. И принимать самостоятельные решения…».

Отрывок из личного дневника неназванного учёного, принимавшего участие в проекте «Циклоп» (США, 2000 год). Этот отрывок единственное, что уцелело от исследовательской базы и её архивов, после «инцидента 12/6».