Антон Атри – Наследная Царевна (страница 44)
– Устраивает. Значит, не жалеешь, что со мною отправился?
– А я никогда ни о чем не жалею.
Царь вод пожал могучими плечами.
– Ежели о содеянном жалеешь, так и в себе сомневаешься. А в себе я уверен.
– Да, – царевна ухмыльнулась. – Уж это-то я с первого взгляда заметила. Вот бы только и мне в тебе столь же уверенной быть.
– Уверенной, говоришь? – Водяной отпил вина и хохотнул коротко. – Оглянись вокруг, Марья. Нас ведь двое всего. Остальные – люди. Так скажи мне, в ком ты еще, окромя меня, уверенной быть можешь? Уж не в Иване ли царевиче? Что молчишь?
Водяной огладил усы и с силой укусил нижнюю губу.
– Вижу, очаровать он тебя сумел…
– Может, и сумел. Иван, хоть и смертный, а убить-то меня не пытался. В отличие от тебя. И с царством подводным у него вражды нет.
– Хм, ну что ж. Услышал я тебя, дочь Володыки.
Хозяин вод взглянул на Марью свысока. Услышанное ему явно пришлось не по нраву.
– Смотри, как бы разочаровываться не пришлось. Я-то, тебя убить пытаясь, всего-навсего тогда свою сторону защищал. Дом, на который отец твой не раз посягал. И не одну войну довелось ему проиграть, да не одному богатырю морскому голову в топях моих сложить, прежде чем он бросил он это дело.
– Ох, не зазнавайся, Водяной. Ежели б хотел Володыка, смел бы и тебя, и твое болото. А коли позволил тебе над стороной царствовать, знать, для чего-то ему это надо.
– Считай как хочешь…
Водяной равнодушно пожал плечами, но кривая усмешка его явно говорила о том, что с царевной он не согласен.
– Главное, что теперь мы с тобой в одном болоте. И, чтоб из трясины выбраться, доверять друг другу хочешь не хочешь придется.
– Что ж, поживем – увидим.
Марья развернулась, чтобы уйти, но хозяин вод, повысив голос, молвил ей вослед:
– Я ведь серьезно, царевна. За меня, покуда Володыку на трон не вернем, можешь не беспокоиться. Сама же сказала, не разыщем его – все сгинем. Стало быть, мне теперь без тебя никуда. А вот за царевичем да чародеем его лучше в оба гляди. Людям веры нет. Помяни мое слово.
– Веры нынче никому нет. Но за меня не тревожься. Моего внимания на вас всех хватит.
Она вновь пошла к двери, на ходу уже бросила:
– Девиц я кликну.
И, не дожидаясь согласия, под кривую ухмылку Водяного покинула купальню.
– Царевна…
С рассветом следующего дня, тихим и веющим прохладой с моря, царица Несмеяна, не поднимаясь с кресла, кивком поприветствовала представшую пред ней Марью.
– Я ждала тебя, – она поглядела куда-то вдаль, точно могла узреть, что творится за стенами дворца. – Вижу, ты готова дать мне ответ?
– Готова.
Марья кивнула. Спокойно. Степенно. Ибо она все решила для себя еще вчера. А правильность выбора подтвердил весьма неожиданный собеседник, которому, впрочем, отчего-то верилось.
Сразу после разговора с Водяным Марья отправилась в свои покои. За окном, рассыпавшись самоцветами звезд по темному покрывалу неба, давно властвовала ночь, и до рассвета оставалось лишь несколько часов. Но сон не шел, и потому, плотно притворив за собою дверь, Марья медленно прошлась по уютно, хоть и пестровато обставленной опочивальне. Оглядела разноцветные, разновеликие подушки с золотыми кисточками. Кувшины с вином и водой подле резной серебряной чаши с фруктами на изящном, точно сотканном из воздуха, столике, мягкую перину укрытой покрывалом кровати. И остановилась на зеркальце, подаренном Несмеяной в день их прибытия во дворец.
Как-то так вышло, что с тех пор, оставив его тут, на дутом с росписью рубинов сундуке, Марья так ни разу и не воспользовалась им. Рассеянно подняв зеркальце, царевна погляделась в него и отрешенно попыталась припомнить слова царицы.
«Что ж она о нем говорила? Вроде, что понравлюсь я ему или вроде того?»
Марья усмехнулась и спросила у собственного отражения:
– Ну, хоть ты мне скажи, коль права Несмеяна и по нраву я пришлась тебе, верно ли поступаю, что на уговор с царицей иду? Аль с Иваном соглашаться надобно было? И прав царевич в своих опасениях? Убью Тугарина, а Несмеяна свою часть уговора выполнять не станет…
Марья все говорила и говорила, будто сама с собой, а затем собственное ее отражение в зеркальце вдруг ухмыльнулось без ее ведома и молвило:
– Станет.
«Что за чудеса? Никак, привиделось!»
Порядком удивленная, Марья вгляделась сама в себя, и та, что была в зеркальце, закатила глаза:
– Ну чего смотришь? Дыру проглядишь! Не чудится тебе это! С волшебством могучим судьба тебя свела. За что, прямо скажу, должна ты быть ей ой как благодарна, морская царевна Марья Моревна.
Отражение ухмыльнулось и, немного подумав, добавило:
– Ну и родителям, конечно, за красу свою, если посудить справедливо.
– Могучее волшебство, значит? – Марья уже пришла в себя и уселась на кровать. – И откуда ж ты меня знаешь?
– А я все про тебя знаю. Чай, не простое зеркало с сундука прикроватного, – отражение хмыкнуло и тут же взвилось: – Ты, гляжу, меня не слушала, что ли?
– Слушала-слушала. А раз волшебное, так, может, и ответ на вопрос мой знаешь?
– Может, и знаю.
Отражение состроило важную мину и на вопросительный взгляд Марьи торжественно заявило:
– И даже скажу, ежели пообещаешь с собой меня взять.
– С собой? И зачем мне это?
– Это ж как зачем?!
Отражение округлило пятаками глаза, и Марья невольно ужаснулась: «Это что ж, у меня такой вид глупый, когда я удивляюсь?»
А зеркальце меж тем продолжало:
– Вот ты возьми и увидишь, как я тебе пригожусь! Да и кто вообще в уме своем от зеркальца волшебного отказывается, что само в руки идет?
– Волшебство волшебству рознь, – подумав, Марья кивнула. – Ну ладно, обещаю…
– Ох и славно!
Отражение тут же расплылось в довольной, точно кот, переевший масла, улыбке, и Марья поняла наконец, что ужимки, что оно корчило, были вовсе не ее собственные, а принадлежали точно кому-то иному.
«Самой сути зеркальца».
– Не представляешь даже, как мне здесь тоскливо было, покуда ты не появилась! Ни поглядеть на кого, ни поговорить с кем! То-то дело раньше, до того…
Оно осеклось вдруг и сообщило радостно:
– А насчет решения своего не волнуйся! Царица слово твердо держит. И ты тому – прямое подтверждение.
– Я? Ты о чем?
– О том самом. Много лет уж минуло, как Несмеяна обещала Тугарину, что причиной его кончины безвременной станет. И вот, нате. По его душу сама Марья Моревна идет, да не одна, а с Водяным, чародеем да царевичем под руку. Знать, не сносить Тугарину головы.
– Это понятно, – Марья похвальбу пропустила мимо ушей. – Но как же птица? А ну как она перо дать откажется?
– Не откажется, – если бы в зеркальце отражалась рука Марьи, кажется, оно бы ей махнуло. – Жар-птица, конечно, та еще злюка да вредина, но коль цель у вас добрая да сердце чистое, то она поможет. Даже не сомневайся. Цель-то… добрая?
Марья пытливо взглянула на отражение, и то тут же зашикало, покосилось на дверь, подмигнуло и враз стало обычным. А через мгновение в покои постучали безмолвные слуги Несмеяны.
– Ну так каков же он будет?
Царица словно бы даже равнодушно поглядела на Марью темными сапфирами подведенных сурьмой очей, что сверкали сквозь прорези стальной маски. Но царевну ее напускное спокойствие не обмануло. Она-то уж точно знала, что Несмеяна жаждет услышать то, что она сейчас скажет.