Антон Атри – Наследная Царевна (страница 27)

– Очнись, глупец. Что б ты там ни думал…

Говорить и одновременно с тем удерживать острия трезубца было непросто:

– Да только и твои болота силу от Володыки истинного брали. И коль он на трон хрустальный не воротится, не только морское царство, весь триединый мир под угрозой окажется. Ибо вода все связывает. И топи твои первыми высохнут.

– Почем мне знать, что ты насчет отца не врешь?

– А ты прислушайся, водный царь… и сам все узнаешь.

Водяной подождал лишь еще один краткий миг, а затем с разочарованным ревом отбросил трезубец прочь и с силою провел рукой по волосам, закидывая их назад. Чувства его явно вторили тому, что сказала Марья.

– Что ж, твоя взяла, царевна, – по мановению[15] его руки навки, оставив людей в покое, точно пауки, расползлись по щелям, из коих и явились. – Сказывай все как есть, да не таи ничего. Ибо знаешь, чем может закончиться мое недовольство.

– Да уж знаю…

Марья, смерив Водяного испепеляющим взором, поднялась и в скупых словах поведала тому всю историю с самого начала, вплоть до того часа, когда Сокол своей волшбой явил им видения ворона, а морские тропы оказались закрыты.

– Вот оттого я через топи твои и пошла, что теперь в Навь мне нужно. На Буян. А то путь самый короткий.

– Хм… так вот оно в чем дело… – Водяной тихо рассмеялся. – Выходит, считаешь ты, что враг давний вновь свои бесчинства затеял. И во крепости его старой ответы найти чаешь аль ниточку какую, что к нему приведет?

– Так и есть. Ну что, пустишь меня?

– Хм, – Водяной погладил усы. – Пустить можно, да только все одно в толк я не возьму, какой мне с того прок? Володыка, чую теперь, и впрямь сгинул, но я-то покамест в полной силе…

– Ты в самом деле так глуп аль прикидываешься? Неужто и впрямь не понимаешь – отсидеться не выйдет. Да, пусть пока болота трон пустой и не почуяли, однако ж вскоре и твоя сила на убыль пойдет. Иного не дано. Сколь еще сумеешь продержаться, пока твоя лужа до конца не пересохнет? Год, дюжину? Седмицу? Что глядишь муреной? Знаешь ведь, что права я.

Марья вскинула голову, и Водяной покривился:

– Да… Невеселую картину ты мне пишешь, царевна. По всему выходит, что у нас всех дела скверные?

– Вот именно, – Марья кивнула. – Так что не чини препоны. Пропусти и сиди себе средь осоки с ряскою дальше. Я сама все сделаю и Володыку разыщу.

– Сама, значит? – Водяной опустился на трон. – А знаешь ли ты, Марья, что даже коль пущу я тебя, все одно на Буян ты таким путем не попадешь, сколь ни силься.

– Это еще почему?

– Дорога на остров Кощеев идет через Навь Темнолесья, куда провести может только Баба-яга, что в лесу за Калиновым мостом живет. Ну да это ты и без меня знаешь.

Водяной хмыкнул, а Марья кивнула:

– Знаю.

– Зато не знаешь, потому как путем тем не ходила никогда да про него не любопытствовала, что мост Калинов сторожит Одноглазое Лихо. Чудище страшное, что Кощей из самых темных трясин Нави выдернул да подступы к крепости своей сторожить поставил. Чтоб ни одна душа Смородинную реку не перешла.

– Ошибаешься, Водяной. И про Лихо-то мне ведомо. Да только забота это не твоя. Твое дело меня через топь пустить, а уж с чудищем Кощеевым как-нибудь совладаю. Тем паче, что далеко не каждому оно дорогу заступает. Иначе б неведомо никому было ни о Темнолесье, ни о Яге.

– Да, что верно, то верно – не каждому. Вот только готова ль ты, царевна, на авось такой полагаться, – царь вод, смеясь, покачал головой. – Нет. Не совладаешь ты с ним. И даже коль мы вместе к нему на бой явимся – не одолеем. Потому как Лихо побороть невозможно. Не договориться с ним, не обойти да не объехать.

– К чему ты клонишь, Водяной? Что не пропустишь?

– Да нет. К тому лишь, что, коль хочешь ты реку огненную перейти, чьи воды еще сам Кощей поджег когда-то, то тебе поддержкою заручиться надобно. Да не абы какой. Потому как один лишь богатырь великий, силой благодатной Прави отмеченный, такое зло одолеть может. Вот и скажи мне, Марья, есть средь вас такие? Я вот что-то не наблюдаю.

– Богатыри не один век уж как перевелись. Последние, говорят, еще в войну Кощееву пали. Так что спасибо за научение, Водяной, да только слова твои – пустая трата времени. А справляться мне так и так самой придется.

– А не спеши, погоди с выводами, царевна. Коль уже мы с тобой в одном болоте очутились да дела наши промеж собою теперь связаны, то выходит так, что и мой интерес в успехе твоем немаленький. И вот что я предлагаю, Марья. Не в Темнолесье, к мосту, тебе идти надо. А назад, напротив, к дубу Лукоморскому. И там с котом ученым, Баюном, разговор держать.

– С Баюном? – голос впервые подал Иван. – Слыхал я о нем. Зверь то лютый и опасный.

– Для вас, людишек смертных, и гнусь болотная опасна, – Водяной смерил царевича презрительным взглядом. – Но насчет Баюна ты прав, впрочем. Тварь то серьезная. И коварства ему не занимать. Да только с тем вместе не счесть, сколь он на свете живет. Повидал много, а знает еще больше. Так что ежели кто и сможет подсказать, как Лихо пройти, так только он.

– И откуда мне знать, что ты правду говоришь? – Марья подозрительно прищурилась. – Что попросту избавиться от меня не желаешь?

– Коль желал бы избавиться, так мог бы не языком болтать, а дело довершить, что мы недалече, как минок десять назад затеяли, – Водяной хмыкнул. – Да к тому же я с тобою пойду. Сделаю одолжение. Пригляжу, где надобно, а коль драка выйдет, так и подсоблю. Ведь выходит так, что коль ты в своих поисках сгинешь, то и болото мое следом потянет.

– Ну уж нет! – царевна решительно мотнула головой. – И не думай даже.

– Это почему же, позволь узнать?

– Да потому, что я тебе не доверяю. А коль не доверяю, то и проку от тебя чуть.

– Ясно! – Водяной коротко хохотнул. – А от них, значит, проку много? – он кивнул в сторону витязей. – Ну… раз ты их с собой чуть ли не в подоле таскаешь, точно икринки малые. А вообще, конечно, славные у тебя дела выходят, царевна морская. Людям – почет, а тому, кто в случае чего с Баюном сладить поможет, – от ворот поворот? Знаешь, вот ведь диво, и не пойму я даже, с той ли дочерью Володыки говорю?

Царь вод подозрительно, с великим сомнением оглядел Марью с ног до головы, и та недовольно скривилась.

– С той. Вот только речами своими ты меня не смутишь. Никто из людей этих убить меня не пытался. Это в отличие от тебя.

– Да? А ты и по их земле смерчем водяным без спросу прошлась? – Водяной вздернул бровь.

– Ладно, скат с тобою, коль хочешь, иди. Может, и впрямь с тебя какой прок будет. Только знай, я с тебя глаз не спущу. Удумаешь воду баламутить, пеняй на себя.

– Сильное заявление для той, кто недавно совсем под трезубцем моим лежал.

Водяной скрестил руки на груди.

– Лежала, да вот только слухи ходят, что вне болота своего ты далеко не так силен, а, царь? Вот ежели чего, мы это и проверим.

– Ты вон их, – хохотнув, Водяной кивнул в сторону витязей, – людей стращай. А меня пугать не надо. Глядеть же можешь, сколь влезет.

Он довольно ухмыльнулся и нарочито огляделся.

– Я здесь, знаешь ли, к вниманию девичьему привычный.

Марья закатила глаза, подумав: «Вот же губан болотный!»

А Водяной, меж тем подумав, уже куда серьезнее добавил:

– Что до слухов, оно ведь, царевна, всякое говорят. Например, что тебя не одно желание Володыку сыскать на Буян ведет, а вина. Оттого так отчаянно ты туда и рвешься…

– Вина? О чем это он толкует, Марья? Какая еще вина?

Иван с удивлением воззрился на Марью, и та, ругнувшись про себя, подивилась только, откуда местному царю известно столько про ее прошлое.

– Ага, – Водяной расплылся в широкой улыбке. – Я гляжу, ты со своими спутниками правдой не поделилась?

– Какой правдой?

– Не волнуйся, царевич, ко дням нынешним она отношения не имеет. Царь болотный на то намек держит, что я с тем, кого ты как Кощея знаешь, когда-то зналась. Давным-давно.

Марья хмуро глянула на Водяного. Тот, хоть и явно не согласен был с ее трактовкой давних событий, молчал.

– Что ж, знала и знала, – пожал плечами Иван. – Быть может, оно и вообще к лучшему. Того, кого знаешь, и искать проще. Вы мне другое скажите лучше, коль, как я погляжу, договорились уже. Как нам с ранеными быть? Твои навки ведь, царь вод, крепко витязей моих потрепали.

– М-да, а запросы ваши не по часам, по минкам растут, – Водяной хмыкнул. – Ну и чего ж ты для них хочешь выхлопотать, человечий царевич?

– Не знаю.

Иван, поджав губы, оглядел измотанных ратников. Из двух дюжин, что покинули с ними стольный град, в живых осталось чуть больше половины. Две трети из которых были изранены, а двое и вовсе готовились отправиться за грань до наступления следующего рассвета.

– Но людей своих я здесь умирать не брошу.

– Ждать, пока оправятся, нам тоже совсем не ко времени, – Марья нахмурилась.

– Хм, не надо ждать, – царь в который уж раз погладил усы. – О раненых ваших мои русалки позаботятся.

– Позаботятся? Как навки?

– Лучше! – Водяной рассмеялся, глядя на полного странных подозрений царевича. – Да не бойся, человече! Все чин по чину будет. Даю слово тебе царское. Они у меня в этом деле ух какие мастерицы. Да и не только в этом, кстати. Так что те, кто с нами уйдут, пущай оставшимся завидуют!