Антон Атри – Наследная Царевна (страница 21)
– Не знаю. Сама не понимаю, как возможно такое… И выяснить это один лишь способ есть – на Буян-остров отправиться. В Навь, в его темницу. Коль нашел Кощей способ из тюрьмы своей вечной сбежать, то только там узнать шанс есть, как ему невозможное удалось и куда он после отправился.
– Вот только…
Она поглядела на Сокола.
– Без дара твоего чародейского ничего не выйдет. Только ежели вновь, уже в темнице Кощеевой, действо твое волшебное провернуть, правду вызнать можно. Оттого, Ясный Сокол, хоть я и не вправе, все одно просить тебя буду со мною отправиться. И, коль подсобишь, от всего царства подводного твердо говорю – проси чего пожелаешь.
– Не нужно мне наград и даров великих, царевна. С тобою отправиться – единственный способ узнать, куда государь наш пропал, тот, кому я верности поклялся да чья дочь от меня дитя ждет. Потому пойду я безо всяких условий.
– Да разве ж туда попасть можно? – Иван, глядя на их спорый уговор, взъерошил волосы.
– Можно, – Чародей кивнул.
– Да? Ну хорошо. И как же, скажите на милость? Аль, быть может, ты, Марья, и дорогу туда знаешь?
– Знаю, – Марья, решив не лукавить, ответила, как есть. – Бывала я там. Когда-то.
– Бывала?
Царевич удивленно вскинул брови, а она на мгновение унеслась вновь сердцем в далекое прошлое, что рвалось бесцеремонно из запертой давно клети небытия да рушило ее настоящее.
Уже ступив на берег, юная царевна едва удержалась, чтобы тут же не броситься обратно в море. Сегодняшней ночью она улизнула из Хрустального дворца уже во второй раз. Хотя после первого раза, того, что был уж почти как четыре седмицы назад, ей здорово влетело. Разгневанный побегом, Володыка встретил ее тогда в водовороте бушующего его отеческим недовольством шторма и запер непослушную дочь в ее комнате под надежную стражу щук. И вот, едва все улеглось и ей вновь разрешили выходить без сопровождения несговорчивых зубастых надсмотрщиц, как она, невзирая на возможные последствия, вновь отправилась на сушу.
Девушка подставила лицо щекотуну-ветру и рассмеялась. Как же здесь все-таки было здорово! Даже звезды, по-прежнему далекие и холодные, уже не так пугали ее. Еще бы, ведь одна теперь навеки была с нею.
Марья огляделась в поисках того, кто подарил ей ее, – Чародея, гадая, каждую ли ночь он приходит на берег. Ей до жути хотелось поболтать с ним вновь. Ведь тот столько еще всего мог поведать ей о земле, о местных правилах и порядках, царствах и людях, о зверях, птицах, лесах и горах.
– Марья?!
Знакомый, полный удивления голос раздался со стороны ближайших скал и тут же добавил:
– Только не плескайся! Я это – Чародей! Помнишь, надеюсь?
Следом из-за камней на вершине склона появился и сам ее давешний знакомый. Одетый все в ту же черную одежду, на сей раз под мышкой он держал кипу плотных свитков.
– Хм, ну, даже не знаю, – Марья весело рассмеялась, а он воззрился на нее с величайшим удивлением:
– Глазам не верю, ты ли это?
Чародей принялся спускаться на берег. Торопливо, немного неуклюже, иногда путаясь в полах своего не самого подходящего для таких дел одеяния.
– Уф… ну здравствуй!
Едва оказавшись, наконец, внизу, он тяжело задышал и, отряхнув руки, радостно заулыбался.
– А ведь говорила, что не явишься больше! Прощалась, помнится! Чего же поменялось? Неужто соскучилась?
– А тебе это знать вовсе не обязательно! – Марья хмыкнула. – Может быть, поняла, что не все посмотрела? Да и расспросила тебя не обо всем!
Она заливисто рассмеялась, а затем, резко смолкнув, молвила вкрадчиво:
– А может быть, и соскучилась…
Девушка весело подмигнула Чародею.
– А ты сам-то чего здесь в час столь поздний? Никак, меня каждую ночь высматриваешь?
– Поди знай, может, и высматриваю…
Он вернул ей лукавый тон, и Марья надула губки.
– Ах, загадочный ты больно! Не хочешь – не говори. Расскажи лучше мне еще о суше да чудесах земных… Уж больно любо ты в прошлый раз все словами раскрашивал.
– Что ж, раз так, то как я откажу? – Чародей пожал плечами. – Да только сперва и ты мне на один вопрос ответь. Хорошо?
– Вопрос? Что еще за вопрос такой?
Юная царевна нахмурилась. Этого она и боялась. Что Чародей, прикормив ее историями, точно рыбешку глупую, про мир подводный начнет выпытывать. Зря. Зря она вообще пришла, зря затеяла с ним с раза прошлого все разговоры эти. Ничего рассказывать чужаку о своем царстве она, конечно, не собиралась.
– Ну нет! Честно это разве? Это ведь я пришла вопросы задавать. Так что ты, дружок, уж как-нибудь обожди!
Она скрестила руки на груди, но Чародей с улыбкой покачал головой.
– Нет. Это в прошлый раз я бескорыстно тебе все рассказывал! А теперь уж другой день! А значит, и уговор иной!
– Ах, та-а-ак?! – Марья от возмущения округлила глаза. – А ну как я развернусь и уплыву восвояси? На это что скажешь?
– Что ты так не сделаешь.
Чародей, уверенно усмехнувшись, повторил ее жест точно в зеркале.
– Ах, не сделаю?!
Марья прищурилась воинственно. Первым порывом ее было назло этому самоуверенному человечишке взять да и уплыть. Но она, конечно, сдержалась, потому как не для того рисковала недовольством Володыки, чтобы так просто сдаться.
Чародей же, помолчав, добавил:
– Не сделаешь. Не в твоем это характере, Марья, вот так просто от задуманного отказываться. Так что ты мой вопрос, по крайней мере, выслушаешь. Уж в этом я уверен.
– Ох… – царевна закатила глаза. – Что там у тебя за вопрос? Задавай поскорее, да и покончим с этим! Ночь короткая, а к утру мне во дворец Хрустальный воротиться нужно.
– Ну, собственно, вот об этом я и хотел спросить.
Чародей вдруг сделался серьезным.
– Ночь проболтаем, а поутру что же, опять прощаться навсегда будешь?
«Так вот что тебя заботит?» – юная царевна, совсем не ожидавшая ничего подобного, немного растерялась.
Она легко пожала плечами. Сейчас ей вовсе не хотелось думать ни о чем серьезном и грустном.
– Давай сперва до утра доживем! А там, глядишь, не прощай я тебе скажу, а… до свидания?
Она, жутко смущаясь, чувствуя, как ярко-пунцовыми становятся щеки, потянула за тонкую цепочку и показала Чародею подаренную им звездочку.
– Вот… Знаешь… Я ведь с тех пор ее ни на мгновение не снимала. Оберег она мой. Напоминание… о земле…
Девушка на мгновение замолчала, унимая все усиливающееся волнение, слыша, как колотится барабаном в ушах сердце.
– О том, что я все-все могу, – она сглотнула, – да о том еще… кто эту уверенность мне подарил, Чародей. И кому того я вовек не забуду. О тебе не забуду.
Поддавшись внезапному порыву, она вдруг привстала на цыпочки и поцеловала опешившего Чародея в щеку. То был робкий, осторожный, точно ранняя птаха, и колючий, как морской еж, поцелуй. Первый в жизни юной царевны. И, подарив его Чародею, она поняла, что абсолютно счастлива. Безмерно, бесконечно, необъятно. Как необъятен сам Море-Окиян, как необъятно бескрайнее, усыпанное самоцветами-звездами небо над их головами. Марья не знала, что будет дальше да как. Не желала ни о чем гадать да подгадывать, потому как в одном она в миг тот волшебный была уверена полностью – что теперь-то все у них с Чародеем будет хорошо.
– Дорогу немудрено найти, Иван, – задумчивый голос Ясного Сокола привел Марью в чувство. – Вот пройти ею – другое дело…
Он замолчал, поиграв желваками на скулах.
– По коварным трясинам Камнетопи путь тот лежит, через Калинов мост, что добела раскален, и непролазные буреломы Темнолесья. Человеку такое не под силу.
– Так ведь я и не человек, Сокол, – царевна, уже полностью совладав с эмоциями, расправила плечи. – Да к тому же и не собираюсь я по земле идти.
Иван хохотнул:
– Хех! Это как? Полетишь, что ли?
– Царевна собирается воспользоваться водными тропами. Прав я?
– Верно, Сокол.