Антон Атри – Наследная Царевна (страница 23)
А потому, растолкав с пути последних, самых нерасторопных витязей, она подошла вплотную к почти скрывшемуся, бешено вращающему глазами коню, ухватила того за сбрую с седлом и, не обращая внимания на дошедшую выше груди воду, потащила того на себя. Болото сопротивлялось, перепуганный конь кричал чайкою и все же медленно, но верно покидал топкую трясину.
– Ох… Ну, сильна, царевна! – десятник Егор, проявивший себя за время пути как удивительно душевный человек, эдакий родной дядька для всего их отряда, включая даже собственного царевича и, в те редкие моменты, когда она то позволяла, Марью, одобрительно присвистнул.
– Столько витязей не справились, а ты одна сдюжила! Спасибо! А то жалко было бы Антошку, я его еще вот таким вот жеребенком помню. С руки кормил.
– Это кто ж так коня-то назвал?
Марья, которой спасение животины далось неожиданно тяжело, отдуваясь, хмыкнула.
– Так конюх наш. Добран.
– А… – протянула, кивнув, царевна, уже и сама не понимая, к чему принялась расспрашивать десятника.
– Спасибо, – рядом остановился Иван. – Кабы не ты, сгинул бы, красавец…
Царевич с нежностью погладил тяжело дышащего коня по шее.
– А может, не только он…
– Может, – к ним подошел смурной и грязный с ног до головы Сокол. – Крепко болота за нас взяться удумали.
– Болота? – Иван вздернул брови.
– Да. Нутром чую, не рады нам здесь. Что скажешь, царевна? Тебе-то всяко виднее…
– Прав ты, Сокол.
Рассудив, что ее спутникам лучше быть готовыми к предстоящим неприятностям, Марья хмуро кивнула.
– Злые это топи, дикие. Чужие и вам, и мне. Равно как и их хозяин, впрочем.
– Хозяин? – теперь удивление Ивана переключилось на царевну. – Да неужто у болот хозяин есть?
– Есть, Иван, – за Марью ему ответил Сокол. – Слышал я о нем. Царем вод его кличут.
– Пф! – не сдержавшись, Марья фыркнула. – Мало ли кого как кличут. Времена такие нынче, что любую жабу болотную на царство возвести норовят. Да только вот никакой не царь он – проходимец, каких поискать. Оттяпал себе две чарки жижи болотной и сидит теперь в ней. Радуется, носу во внешний мир не кажет. Вот вам и весь царь.
– Ого! – Царевич присвистнул. – А ты, как я погляжу, зуб на местного царька точишь? И чем же это, позволь узнать, он тебе так не угодил?
Марья исподлобья зыркнула на Ивана, уже жалея о собственной словоохотливой несдержанности, но все же продолжила, рассудив, что коль уж начала, то надо все рассказывать, что им знать можно:
– Тем, что род его некогда пошел супротив воли володыческой. И царству морскому свои жалкие болота да речки он противопоставил. Оттого у нас с ним и вражда лютая да непримиримая. А значит…
Марья мрачно сдвинула брови.
– К любым гадостям нам быть готовыми надобно. На своей земле препятствий нам местный управленец временный может учинить немало. Уж поверьте, одними лошадьми дело не ограничится. Потому как путь наш только начался, а чем дальше забираться в топи будем, тем власть его сильнее будет. Ладно. Ехать надобно, а не разговоры разговаривать. И так двигаемся, точно улитки морские.
Она шумно выдохнула и недовольно огляделась.
– Что, никак жалеешь, что с нами едешь? – Иван растолковал ее смурной вид по-своему. – Думаешь, что как бы без нас путь держала, так уже далече была бы?
– Далече-то далече, да что толку? – Марья пожала плечами. – Мне нынче без чародея никуда. Так что и неважно, о чем я жалею, а чему радуюсь.
– Ого, радуешься? Неужто и такое есть?
– Есть.
Марья, не вдаваясь в детали, усмехнулась, а после мрачно добавила:
– Но уж точно не по нраву мне, что конец пути нашего далеко не всем твоим людям увидеть доведется, царевич.
– Раненько ты нас хоронишь, царевна, – десятник, прищурившись, хмыкнул в бороду. – Глядишь, еще побарахтаемся. Меня вот, однако, покамест больше другое тревожит…
Он повернулся к Ивану.
– Чем дальше мы в болота забираемся, тем тропки у́же да зыбче земля. И я вот чего думаю, Иван. Коль позволишь совет…
– О чем речь, Егор, говори, конечно, – Иван по-дружески хлопнул ратника по плечу.
– Коней, думаю, воротить надобно. Ничего хорошего их дальше не ждет. Полягут лишь зазря.
– Хм, а ведь прав ты, Егор, – царевич задумчиво покивал. – И сам я о том думал. Ну а раз так, знаешь, ты вот что – отряди-ка троих своих молодцев, что позеленее. Пущай назад едут да у границы Камнетопи становище разобьют, дожидаются нас. Дорога уж известная – не пропадут. А мы далече на своих двоих пойдем…
– Будет сделано, царевич.
Егор кивнул, и вскоре, уже без троицы витязей, они продолжили путь.
Не прошло и половины дня, как тропы, пускай ненадежные и коварные, но все ж такие, что могли держать коня, остались позади. Теперь же всюду, куда ни глянь, простиралось только бесконечное болото. Серо-зеленое полотно мха, багульника и осоки, расцвеченное зеркальными кляксами стоялой воды с отражающимся в них низким, затянутым свинцовыми тучами небом. Так что решение воротить животных оказалось как нельзя более верным.
– Нет дальше пути, царевич. Сам проверил. Сопротивляется болото проклятое…
Потащив на себя длинный шест, Егор потянул с головы шлем и подставил лицо моросящему дождю.
– Ничего, справимся, не впервой…
Иван, отгоняя назойливую мошкару, что роилась в воздухе несметными тучами, норовя заползти в глаза, нос да уши, залихватски подмигнул витязям.
– Нет. Наугад вы только ко дну пойдете, уж поверь. Недаром ты, Егор, тропу никак не сыщешь, – Марья мрачно поджала губы. – Его это воля злая. Хозяина. Даже я, царевна морская, безопасного пути под водою не чую. Не желает нас он пускать. И навряд ли лишь зыбкими топями удовольствуется.
– Что ты в виду имеешь, Марья?
Иван после слов царевны явно напрягся.
– Наверняка по наши души уже гнусь да погань свою выслал. Так что готовьтесь, витязи, совсем скоро и вовсе худо станет…
– До погани еще добраться надо. Брань – дело ясное, а вот как далече пройти, это вопрос большой.
Егор пожал плечами.
– Насчет того не тревожься, витязь. Я, покуда в силе своей, да Окиян-Море в моем сердце, через топи вас уж как-нибудь проведу. Пусть и не без труда, быть может.
Царевна, все обдумав, огласила наконец свое тяжкое решение. Вести несколько часов, а то и дней кряду тяжелый разговор с поправшей власть Володыки стихией – дело нелегкое. Однако ни пойди она на сей шаг, то исход их похода известен. Все как один витязи утонут в болотах. И, как придет время, Сокола ей защищать придется самой. При таком раскладе меж силою собственной, когда у тебя лишь две руки да глаз пара, и сохранением жизней витязям, что как минимум могут во все стороны разом глядеть, выбор был очевиден.
– Чую я, совсем скоро нам бой предстоит. А там каждый меч на счету будет. Так что негоже людей топям жадным запросто так отдавать…
– Что ж, вот и славно.
Егор по-отечески тепло улыбнулся, явно не поверив в исключительно корыстный подход царевны. А Марья, отчего-то рассердившись на него за это, отошла в сторону и, простирая руки над водной гладью, про себя молвила: «Камнетопь, к тебе взываю. Яви мне свои тропы тайные…»
Напали на них поздним вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом и на Камнетопь опустилось тяжелое покрывало ночи, едва подсвеченное болотными огнями да тусклыми, кисло-желтыми светляками. К тому времени путники как раз вышли к зарослям черной ольхи, по-осеннему отчего-то сбросившей с себя всю листву, мечтая лишь об одном – разбить привал на толстых крючьях торчащих из воды корней и хотя бы немого отдохнуть. Впервые в тот вечер среди стенающих про себя о передышке была и Марья. Благодаря ее усилиям до зарослей удалось добраться всем путникам без исключения. Но никто из них даже не подозревал, какой ценой далось царевне сохранение их жизней. Впрочем, даже при помощи Марьи дорога к черной роще все одно вышла ужасно трудной, и люди, вымокшие до нитки, валящиеся с ног от усталости, сперва даже не поняли, когда их стали убивать.
– А где Андрей?
Десятник Егор, оскальзываясь на склизких от мха корнях, постарался забраться по стволу выше и с тревогой огляделся.
– Аким? За тобой ведь он шел!
Он обратился к все еще остающемуся в воде черноволосому, с лихими усами до плеч, витязю. Ответить тот уже не успел. Сразу три неказистые, похожие на лягушачьи тени бросились на Акима из непроглядной темноты чернильной воды и, облепив точно пиявки, стремительно утянули вниз. Так споро, что еще мгновение, казалось, никто не понимал, что произошло.
– Засада!
Наконец обнажив клинок, десятник бросился на помощь своему ратнику, но Марья удержала его железной хваткою.
– Нет! Не жилец он. Они мясо людское вмиг рвут. Лучше кругом встаньте, живо!
– Все слышали?! – по взгляду царевны поняв, что с ней сейчас лучше не спорить, а бедняге и впрямь не помочь, Егор порывисто кивнул и гаркнул, что было мочи: – Живее, братцы!
– Что это за погань? – Иван, встав плечом к плечу со своими ратниками, скосил взгляд на Марью.