Антон Атри – Когда молчит море. Наследная Царевна (страница 12)

Путь до стольного града оказался не столь уж и долгий. Особенно сказалось на скорости всадников то, что их, увенчанных развевающимся над главами царским стягом, пропускали вперед на всех развилках, а редкие постовые у дорог не чинили никаких препон. И даже на въезде в город, у высоких, окованных железом и справленных из лиственницы врат, от стражи не поступило ни единого вопроса. На улицах толпа также почтительно расступалась, пропуская царскую дружину ко дворцу. Так что, вырванная из тяжких воспоминаний, Марья совсем скоро обнаружила себя в просторных, богато украшенных резным деревом и сусальным золотом палатах, чистых да сверкающих.

Здесь, помимо приведших царевну всадников, что теперь молчаливо выстроились у стены, был еще один человек. Молодой, златокудрый, высокий, с окладистой бородой, облаченный в алый, дорогой парчи, кафтан, он, прикрыв глаза рукой, восседал на кресле у подножия трона и с первого взгляда увиделся царевне настоящим красавцем. Даже несмотря на то, что на челе царевича, что обещан был ее сестре Варваре-красе – а это, без сомнения, был именно он, – явственно читались следы глубокой усталости и печали. Запавшие, раскрасневшиеся глаза под глубокими тенями, осунувшиеся, обострившиеся скулы да посеревшая, бледная кожа.

– Так вот ты какая, дочь морского Володыки…

Заместо приветствия царевич, тяжело вздохнув, встал и окинул гостью хмурым, воспаленным взором.

– Знать, из-за тебя, суженая, все мои беды?

Марья же, несмотря на не самую благостную встречу, про себя ликующе усмехнулась. Дорога, выбранная на далеком берегу, оказалась поистине верной, потому как привела она царевну ровно туда, куда та так стремилась попасть. И лишь одна мысль заставила ее нахмуриться: «Неужто он считает, что я ему была сосватана?»

– Обознался ты, царевич.

Решив сразу все недомолвки развеять, Марья нахмурилась.

– Не со мной тебе суждено свадьбу справить.

– Да какая уж теперь свадьба…

Царевич вернул ее недовольство:

– Не про свадьбу я, царевна.

Он вдруг с силой грохнул кулаком по подлокотнику кресла, и Марья сама подивилась тому, сколь спокойно она это перенесла.

– Вы почто государя нашего извели? А? Нечисть ты морская? – царевич резко перешел на крик. – Куда отца дели, спрашиваю?!

Гнев его явно был неподдельным, однако Марья, глядя на то, лишь недоуменно нахмурилась и попыталась тщетно понять, о чем толкует ее разгоряченный собеседник. Впрочем, подобное гадание наскучило ей довольно споро, и царевна, не дав заговорить себе зубы, сама грозно вопросила:

– Ну нет, царевич, это ты мне ответь, да поскорее, что о пропаже Володыки морского знаешь? И лучше не ври, а не то я весь твой град по бревнышку разнесу. Уж поверь, силы хватит.

– В моем же дворце мне грозишь, шельма?

Царевич было недобро прищурился, но тут же, не давая Марье ответить, тряхнул головой:

– Погоди… о чем это ты толкуешь, царевна? Нешто сказать хочешь, что и твой отец пропал?

– А что, по-твоему, я тут делаю? – Марья гневно прищурилась, силясь разгадать, искренне ли недоумение собеседника.

– Да кто вас, нелюдей, знает…

Еще мгновение подумав, царевич тяжело опустился обратно в кресло и прикрыл глаза рукой.

– Ладно, ты давай-ка сказывай, как было, а потом и я тебе поведаю все, что сам знаю. Коль не врешь, морская царевна, сдается мне, помочь мы друг другу сможем.

– Помочь… Это еще как?

– Как – поглядим. Да только не думаешь же ты, что отцы наши, меж коими уговор был, в один день запросто так без вести сгинули?

– Не думаю, – Марья нехотя признала правоту царевича, все еще, впрочем, ему не доверяя. – Что ж, ладно, твоя взяла, – рассудив, что лишним узнать историю царевича из первых уст точно не будет, она кивнула. – Поведаю я тебе свою историю.

– Так вот, значит, оно как…

Внимательно выслушав сказ Марьи, царевич несколько раз стукнул кулаком о подлокотник кресла.

– Стало быть, пропал Володыка после того, как о сватовстве сестре твоей поведал… И ты, конечно, в том людей винишь?

Марья, не посчитав нужным пояснять очевидное, промолчала.

– Хах, да, ладно у тебя все выходит, – царевич качнул головой. – Да только поторопилась ты, дева морская, с выводами. Ведь отец-то мой, после того, как мы в колодце посланца вашего встретили, Пескаря страхолюдного, тоже пропал. И не так, как твой. Сперва сам не свой был седмицу, а вчера по вечеру вдруг к морю засобирался. Да еще и один, под страхом смерти охране с собою ехать запретив. И даже меня не взял…

Царевич задумался.

– Теперь-то мне ясно, видно, в уговоре том злосчастном дело было, что он с Володыкой заключил. Наверняка батюшка по его душу к берегу отправился. Да только вот назад, царевна, он так и не воротился…

Царевич, тяжело сглотнув, умолк.

– Что ж, похоже на то весьма, что прав ты…

После долгого молчания Марья наконец заговорила:

– Быть может, и впрямь так станется, что подсобить мы друг другу сумеем. И я даже знаю, с чего начать надобно.

– И с чего же?

В голосе царевича послышалась призрачная надежда.

– Увидишь скоро.

Царевна усмехнулась, про себя, впрочем, досадуя, что мысль та, что ею овладела, не явилась к ней раньше.

– Вот только для этого к морю мне нужно. Да поскорее.

– Хм, ну хорошо… Будь по-твоему, гостья незваная. К морю так к морю…

Царевич нехотя кивнул. А затем, глянув на застывших позади Марьи витязей, точно нехотя добавил:

– Да ты только смотри, попытаешься чего учудить, пеняй на себя.

– Не тревожься, царевич, – Марья хмыкнула. – Покуда у нас цели общие, так и опасаться тебе нечего. Уговор.

– Что ж…

Помедлив, царевич кивнул.

– Уговор.

А затем подумал и добавил:

– Меня, кстати, Иваном звать.

– Что ж, Иван, коней собирай. Ужины справлять не станем. Сразу поедем. Чтоб дотемна управиться.

Губы Марьи тронула легкая, но отнюдь не веселая улыбка.

– Ну вот оно – море.

Несколькими часами позже, когда солнце уже ушло за горизонт, а на небе зажглись первые, самые яркие звезды, Иван, стоя на скользких от воды скалах уже другого брега, широко повел рукой и недовольно посмотрел на Марью.

– Скажешь, быть может, наконец, зачем тебе сюда понадобилось?

– Чего слова зря тратить. Сейчас все увидишь…

Царевна вынула из ножен острый кинжал, полоснула им по ладони и протянула руку к морю, роняя в воду тяжелые алые капли.

Глава третья

О царевнах, Чародее да вороне

Капли крови, срываясь с распоротой длани царевны, падали в пенящуюся меж острых камней воду. Одна, другая, третья… Перемешиваясь с соленой водой, они, казалось, на миг окрашивали ее едва уловимым, слабым багрянцем, а затем исчезали без следа.

– Ну и чего ты делаешь?

Иван, нахмурившись, поглядел на Марью, все еще роняющую в воду свою кровь.

– Терпение, царевич, – она криво улыбнулась. – Скоро все сам увидишь. Поверь, ежели желаем мы хоть что-то о пропаже родителей наших выведать, так на то один лишь есть способ. Жаль, конечно, я о нем раньше не подумала, да уж чего теперь. Поздно лучше, чем никогда.

– Так это что, навроде… действа какого-то колдовского?

– Нет, – усмехнувшись, царевна кивнула на поднявшуюся неподалеку от берега волну и опустила наконец окровавленную руку. – То лишь зов…