Антон Александров – Призраки Сталинграда (страница 3)

Так или иначе, борьба за призраки прошлого продолжалась и после частичной реабилитации опального полководца. Из письма Жукова Рокоссовскому по поводу роли Еременко в операции Уран:

Я не хочу здесь касаться возмутительных его выдумок о своей роли в контрнаступательной операции в районе Сталинграда и деятельности Хрущева. Кому-кому, а мне-то известна их роль. И не случайно то, что Еременко был отстранен Сталиным от операции по ликвидации окруженной группировки противника, а вверенные ему войска были переданы в состав Донского фронта[8]

Прославленные маршалы энергично пишут в ЦК КПСС письма, где обвиняют друг друга в приписках и присвоении чужих военных побед. Накал борьбы и ставки постоянно повышались, периодически выливаясь в открытые скандалы. Дошло до того, что даже толерантный Брежнев не выдержал:

У нас появилось за последнее время много мемуарной литературы… Освещают, например, Отечественную войну вкривь и вкось, где-то берут документы в архивах, искажают, перевирают эти документы… Где эти люди берут документы? Почему у нас стало так свободно с этим вопросом»?[9]

В 1967 году наступает переломный момент в формировании, а точнее в переформатировании истории Сталинградской Битвы. Волгоградская Телестудия начинает снимать многосерийный документальный фильм «Страницы Сталинградской Битвы».

Главным военным консультантом приглашают именно Жукова, хотя в фильме принимают участие Чуйков, Еременко и Рокоссовский. Таким образом за основу сюжета вновь была выбрана линия Жукова-Василевского, а не их противников.

В нужном ключе были зафиксированы три ключевые позиции – бои на северном фасе, создание и реализация плана Уран, операции Большой и Малый Сатурн. В итоге, именно эти тезисы легли в основу «новейшей» истории Сталинграда.

Фильм широко демонстрировался в нашей стране и за рубежом, закрепив, де-факто, «крайнюю» официальную позицию СССР по теме. В 1969 году выходят мемуары Жукова, утверждённые на самом высоком уровне, тем самым поставив точку в войне интерпретаций.

9 мая 1965 года

В 1971 году, Георгия Константиновича выбрали делегатом XXIV съезда КПСС, что означало его полную реабилитацию. Василевский, хоть и не нуждался в реабилитации, до самого последнего момента мемуары не публиковал – слишком уж сильно его напугали в 1957 году[10].

В итоге, к началу 70-х годов мы получили готовый корпус официальных нарративов о Сталинградской Битве, основанный на версии Жукова и Василевского.

А самое удивительное, что с тех пор ничего принципиально не поменялось. Мы до сих пор, по сути, живем в реальности, созданной более 50-и лет назад! Да, конечно, сегодня открыты архивы, доступны работы современных историков, однако картинка, которая транслируется «из телевизора» на широкую публику, упрямо повторяет «жуковские» тезисы.

С другой стороны, в XXI веке активно формируется пятая версия Сталинградской Битвы. Архивная революция, и в первую очередь, перевод на русский язык немецких документов историком Денисом Голубевым, позволила провести новейшие исследования максимально объективно и без оглядки на цензуру.

Вопрос лишь в том, что сегодня нет официального запроса на следующую версию. И это ожидаемо, так как новая реальность оказалась вовсе не такой глянцевой, как хотелось бы. Поэтому многие инстанции, на словах призывающие бороться за «историческую правду», по инерции лоббируют более консервативный, «жуковский» вариант Сталинградской Битвы. Видимо, должно смениться еще одно поколение, чтобы появилась возможность де-юре закрепить фактическое положение дел.

Хорошо это или плохо? И есть ли сегодня вообще социальный запрос на новую версию Великой Отечественной Войны?

На эти вопросы мы постараемся ответить в самом конце этой книги, но одно можно сказать точно – последняя версия Сталинградской Битвы вовсе не последняя. Она крайняя.

Как Сталин и Хрущев «стирали» Жукова из истории

Дорогой сталинской к победам он шёл отважно с юных лет. Родному Сталину он предан, его доверием согрет

Другой такой головокружительной карьеры, как у Жукова, русская военная история, пожалуй, не знает. И дело вовсе не в том, что простой подмастерье смог выбиться в высшее политическое руководство страны, а в том, что дважды сброшенный со скалы, Георгий Константинович каждый раз умудрялся восстать из пепла и вернуться обратно в элиту.

Первый раз Жукову прилетело в 1946 году – за «бонапартизм» и «противопоставление себя партии». По меркам 1937 года представленных обвинений хватило бы на два расстрела, но погоды нынче стояли совсем другие.

Секрет не в том, что Жукова знал весь мир, любили и уважали в Красной Армии, а в том, что маршал был очень нужен Сталину.

Если бы с Жуковым действительно хотели расправиться, то поступили бы проще и жестче. Вряд ли в этом случае стали городить огород с Военным Советом, где разрешили дискуссию генералов по оценке «бонапартизма» Георгия Константиновича. Скорее всего, позиция советских маршалов по отношению к этому вопросу была просчитана Сталиным заранее. Так что, Жукова все-таки хотели нейтрализовать, а не закрыть вопрос.

Если бы хотели уничтожить, то с ним поступили бы также, как с Соломоном Михоэлсом – председателем Еврейского Антифашистского Комитета. Михоэлса, в 1948 году, как слишком заметную фигуру, ликвидировали в рамках спецоперации МГБ, обыграв это, как автокатастрофу. С другой стороны, можно вспомнить печальную судьбу генерала Гордова, заместителя командующего Сталинградским Фронтом в августе-сентябре 1942 года. В 1947 году Гордова арестовали, вменив ему, по сути, то же самое, что и Жукову. И расстреляли без всяких сантиментов.

Всё же Сталин готовился к очередной войне и раскидываться маршалами не собирался – слишком уж хорошо помнил 1941 год. Он лишь хотел припугнуть высший генералитет – поставить на место военную элиту, которая за время сражений Второй Мировой чересчур «расправила крылья».

В итоге, была принята осуждающая резолюция, но без фатальных последствий для обвиняемого. В нашем же контексте показателен тот факт, что в итоговом документе[11] о «бонапартизме» упоминается Сталинград!

Было установлено далее, что к плану ликвидации сталинградской группы немецких войск и проведению этого плана, которые приписывает себе маршал Жуков, он не имел отношения: как известно, план ликвидации немецких войск был выработан и сама ликвидация была начата зимой 1942 г., когда маршал Жуков находился на другом фронте, вдали от Сталинграда.

По сути, именно этот фрагмент из официального текста приказа проговаривает Сталин в художественном фильме «Сталинградская Битва», когда объясняет отсутствие Жукова на совещании по разработке плана Уран.

Удивительно, но даже художники, которые писали картины на военную тематику, явно были информированы, что Жуков никакого отношения к Урану не имеет! Рассмотрим классический рисунок Финогенова «Заседание Ставки ВГК», за который художник получил сталинскую премию.

Перед нами совещание по разработке плана Уран, где есть Рокоссовский, есть «гражданские» Щербаков и Молотов, но нет Жукова! Нет сомнений, что художнику дали четкую установку о наличии отсутствия Георгия Константиновича на совещании. Примечательно также, что на рисунке прописан Рокоссовский, который к разработке Урана имел весьма косвенное отношение, но нет Еременко! Соответственно, была команда исключить и Еременко.

Впоследствии на основе этого рисунка была написана картина, где художник «внезапно» вспомнил, что в 1942 году была форма другого образца, а Рокоссовский исчез так же неожиданно, как и появился. Вот только Жукова, как не было, так и нет.

Разработка плана Уран (версия №1)

Разработка плана Уран (версия №2)

В итоге, Георгий Константинович все понял, покаялся и поехал в ссылку – командовать Одесским военным округом. Впрочем, Одесса оказалась лишь разминкой – в 1948 году опальный маршал пошел уже по «трофейному делу».

На этот раз Жукову вменили мародерство и формально ничего не мешало возбудить уголовное дело – доказательств было выше крыши. Например, по похожему кейсу, генералу Крюкову дали 25 лет, а его жене, известной певице Лидии Руслановой – десять.

В ожидании неминуемого ареста Жуков свалился с инфарктом. Видимо, это стало неким звоночком для Сталина, который решил, что пока достаточно. Действительно, певиц у нас в стране много, а маршал Победы один.

Его отправляют в очередную ссылку, теперь уже в Свердловск, подальше от государственной границы. Вместе с тем, репрессии против военной элиты нарастали и вполне возможно началась бы третья волна арестов, но тут, на счастье многих генералов, разгорается конфликт в Корее. Это событие становится переломным моментом в судьбе Жукова.

Корейский "инцидент" мог в любой момент перерасти в Третью Мировую войну с применением ядерного оружия. Сталин настолько обеспокоился перспективой нового глобального конфликта, что собрал Всемирный Совет Мира, который инициировал более 500 миллионов подписей под обращением за заключение пакта о ненападении между ведущими державами. В СССР к вопросу подошли по-военному и собрали подписи со всего взрослого населения страны!

Однако, пожар разрастался и в этой ситуации советский генералитет вновь ощутил себя «на коне». В начале 1950 года Жукова выбирают в Верховный Совет СССР (хотя изначально он в предвыборных списках не значился), потом выдвигают "кандидатом" в ЦК КПСС. Возобновились, что важно, официальные визиты за границу – опала так же внезапно закончилась, как и началась.