Антон Абрамов – Ненаписанное алиби (страница 16)

— Зачем имя?

— Потому что стихия не переводит тягу в ручной режим.

Он поднял глаза.

— Вы быстро схватываете.

— Я быстро устаю от безличных конструкций.

Он положил палец на строчку с фамилией.

— Это уйдёт только Корсакову и мне.

— Значит, вы тоже считаете, что имя опасно.

— Я полагаю, что любой живой свидетель опасен. В первую очередь для самого себя.

— Хороший дом, — высказалась Вера. — Здесь даже предупреждения звучат как диагноз.

Арсеньев ничего не ответил. Взял листы, выровнял по краю стола и произнёс:

— Отправим из кабинета связи. Так быстрее.

— И надёжнее?

— Я не обещал надёжности.

Он сказал это спокойно. Вот только в интонации появилась новая примесь — не раздражение, не тревога, а собранность человека, которому уже пришла в голову неприятная вероятность и который решил не произносить её первым.

Кабинет связи находился за библиотекой, в бывшей администраторской. Комната была маленькой и безличной: стол, два монитора, принтер, сейф, металлический шкаф, маршрутизатор под столешницей. Ни одной лишней вещи. Ни одной фотографии. Так выглядят места, где люди хранят не память, а доступ.

Арсеньев включил один из компьютеров и ввёл длинный пароль, не закрывая экран рукой. Вера заметила это. Человек, который скрывает многое, иногда нарочно не скрывает мелочи, чтобы не выглядеть параноиком.

— Почта защищена, — сообщил он. — Адреса только два: мой и Корсакова.

— Никто ещё их не знает?

— Никто.

— Анна?

— Нет.

— Ваша мать?

Впервые за весь разговор его лицо стало непроницаемым не по привычке, а по воле.

— Нет, — повторил он.

Вера вставила флешку, перекинула файл и задержала курсор над кнопкой отправки.

— У меня один вопрос.

— Слушаю.

— Вы действительно хотите книгу? Или вам нужен способ пошевелить старое дело, не пачкая руки напрямую?

Арсеньев стоял рядом. Достаточно близко, чтобы Вера чувствовала сухой запах кофе, табака и холодного воздуха с улицы, который он принёс на одежде. Она не подняла головы. И всё равно знала, что он смотрит на неё.

— Отправляйте, — бесстрастно велел он.

— Это не ответ.

— Это и есть мой ответ.

Вера нажала кнопку.

Письмо ушло.

Экран мигнул и показал лаконичное: Отправлено.

Арсеньев снял флешку и положил её в карман жилета.

— На сегодня всё, —подвёл он итог их дневной встречи.

— Вы даже не притворитесь, что я могу спросить ещё?

— Можете. Но ответы будут позже.

— Не люблю мужчин, которые дозируют правду как лекарство.

— А я не переношу людей, которые требуют финал в первой четверти книги.

— Удобно. Вы даже спорите как человек, привыкший править чужой ритм.

На этот раз он всё-таки усмехнулся. Очень коротко.

— Нет, Вера. Чужой ритм здесь правите вы.

Он вышел первым.

Вера осталась в кабинете ещё на минуту. Посмотрела на пустой экран, на закрытую почту, на собственное отражение в чёрном стекле монитора. У неё было ясное ощущение, что она только что нажала не «отправить», а что-то другое. Что-то менее безобидное и значительно менее литературное.

В половине четвёртого за окном начал сыпать мокрый снег.

Вера сидела в библиотеке с чашкой чая и открытым ноутбуком, но не работала. Текст первой сцены лежал на экране и больше не казался ей просто первым фрагментом. У него уже был вес. Неприятный, как у предмета, который легко взять в руку и невозможно не уронить в чью-то жизнь.

Она перечитывала страницу с Логиновым, когда дверь открылась.

Арсеньев вошёл быстро. Без той плавной экономии движений, к которой она успела привыкнуть за сутки. В руке — телефон. Лицо стало жёстче, как у людей, которым внезапно пришлось перейти от ожидания к факту.

— Идите со мной, — бросил он.

— Куда?

— В кабинет.

— Что случилось?

Он не ответил.

Вера захлопнула ноутбук и пошла следом.

В кабинете связи Арсеньев нажал кнопку громкой связи и положил телефон на стол. Голос Корсакова прозвучал сразу — сухой, собранный, уже внутри действия.

— Вы оба там?

— Да, — подтвердил Арсеньев.

— Хорошо. Тогда без вступлений. Михаил Логинов мёртв.

Вера не села. Осталась стоять у двери, с пальцами, вцепившимися в спинку стула.

— Каким образом? — он произнес это бесстрастно, но в этой пустоте слышался гул работающего напряжения.

— Предварительно — угарный газ. Машина в закрытом гараже. Сосед услышал двигатель, вызвал полицию. Логинова нашли сорок минут назад.

— Время смерти?