Антон Абрамов – Грехоедка (страница 15)

Гвен кладёт ткань в другой прозрачный пакет и подписывает имя Несты. Оба пакета остаются на столе между нами, не соприкасаясь.

Когда дверь закрывается, дом впервые за день становится тише гроба.

Ффион переносит папку в переднюю, садится на нижнюю ступеньку и открывает первый карман. Лист о прихожей лежит лицом вверх. За ним пустой карман, дальше запись о монете.

— Четыре предмета, — просит она.

Я называю ключи на подоконнике, закрытую жестяную банку в шкафу, прозрачный пакет с монетой и тёмную пуговицу на платье Олуэн под крышкой гроба.

Ффион защёлкивает кольца папки. Монета остаётся в углу пакета и не касается салфетки.

Глава 3. Деньги у двери

К восьми утра у входной двери лежат два новых конверта.

Один просунули под порог, второй поставили ребром между молочной бутылкой и стеной, чтобы бумага не касалась камня. На первом фамилия Льюис, на втором — Дженкинс. Почерк Льюисов крупный, буквы наклонены вправо; Дженкинсы написаны карандашом, и последняя согласная стёрта пальцем.

Я фотографирую конверты до прикосновения. Общий вид двери, расстояние до порога, бутылка, фамилии. В заметках указываю время и то, что ночью дверь была заперта изнутри. Лишь после этого надеваю перчатки и переношу конверты на буфет, отдельно от тех, что уже записал Дай.

Гроб Олуэн остаётся в передней.

Людей в доме нет, однако закрытая крышка сохраняет их расстановку: два стула у стены, пустое место возле изголовья, хлебные крошки в бумажном свёртке на верхней кухонной полке. Серый кардиган висит на спинке кресла, жестяная банка с пуговицами стоит в нижнем шкафу, прозрачные пакеты с монетой и салфеткой Несты лежат на столе, не соприкасаясь.

Папка, которую Ффион назвала реестром, открыта на кухне. В первом кармане — запись об исчезнувшей прихожей в Кардиффе. Следующий оставлен пустым. За ним лежит лист о монете: предмет, салфетка с инициалами Несты Томас, событие от первого лица, содержание не передаётся.

Пустой карман раздражает больше заполненных.

Я знаю, зачем Ффион его оставила. Утрата может существовать без края и имени; прихожую удалось заметить лишь потому, что квартира требует пространства между входной дверью и кухней. Если исчез человек, о котором никто не позвонит, или день, не оставивший фотографии, реестр не подаст сигнала.

Дом Олуэн содержит слишком много вещей, способных задавать вопросы.

Дай приезжает в половине девятого. Фургон ставит вдоль стены, двигатель не глушит, пока не проверяет, закрыта ли дорога для машины часовенного комитета. Входит своим ключом, хотя дверь не заперта, и сразу замечает конверты на буфете.

— Льюисы и Дженкинсы?

— Да.

— Время?

— До восьми. Точнее не знаю.

Он снимает куртку, вешает на крючок и ставит на стол чёрную книгу с тканевым корешком. Книга толще той, в которой вчера записывал деньги; углы закрыты металлическими накладками, на обложке нет названия.

— Это что?

— Дверная.

— Чья дверь?

— Олуэн.

Он открывает книгу на последних страницах. Записи идут по годам, без печатных граф, но рука Дая каждый раз удерживает один порядок. Дата стоит у левого края; рядом фамилия, способ оплаты и короткая помета о передаче. Деньги обозначены суммой, еда — предметом, работа — часами. Некоторые строки заканчиваются именем Олуэн, другие — подписью родственника.

— Ты вёл её для неё?

— Для себя. Она вела свои.

— Зачем две книги?

— У нас разная работа.

Он находит сегодняшнюю дату и вписывает оба конверта, не открывая. Возле Льюисов ставит знак вопроса.

— Почему?

— Гетин жив.

— Значит, это аванс за смерть?

Дай поднимает голову.

— Люди приносят раньше, когда боятся не успеть. Иногда человек выздоравливает. Тогда конверт возвращают или оставляют на часовню.

— Олуэн брала деньги до обряда?

— Она не открывала их до хлеба.

— А после?

— Некоторые открывала. Другие отдавала мне, чтобы вернул. Часть семей платила едой, работой или перевозкой.

— Цена была одинаковой?

— Нет.

— Кто назначал?

— Никто.

Он переворачивает несколько страниц. В строках появляются мешок картофеля, ремонт водостока, двенадцать фунтов, два дня работы у стены, яйца каждую пятницу до Пасхи. Обряд не имел тарифа; люди приносили то, что считали достаточным, а Олуэн решала, оставить ли это в доме.

— Значит, плата была за совесть семьи.

— За действие.

— Действие уже совершалось над мёртвым.

— Платили живые.

Дай открывает конверт Моррисов, проверяет сумму и записывает её в книгу. Купюры возвращает внутрь, клапан не заклеивает.

— Я не беру деньги.

— Записал вчера.

— Их надо вернуть.

— Верну после похорон Олуэн.

— Почему не сейчас?

— Люди принесут снова. Скажут, что первый конверт потеряли или я оставил себе. После службы соберу семьи и отдам под подпись.

— Ты защищаешь книгу.

— И себя.

Он отмечает новые конверты карандашом, суммы оставляет пустыми.

— Эти не открываем. Льюисы могут попросить хлеб раньше, чем похороним Олуэн.

— Гетин умирает?

— Дома поставили кровать в передней. Хауэлл заходил вчера.

Имя ложится рядом с закрытым гробом и двумя таблетками на кухонном подоконнике.

— Как врач?