Антон Абрамов – Грехоедка (страница 17)

— Вчера.

Она достаёт сэндвич и подаёт мне.

— Для человека, который записывает время каждой монеты, ты удивительно расплывчата возле еды.

Я разворачиваю бумагу. Ффион садится напротив и смотрит, пока половина сэндвича не исчезает.

— Теперь монета, — произносит она.

— Что именно?

— Ты видела событие. Мне надо понять, что с твоей речью.

— Речь работает.

— На внешних вещах. Я спрашиваю про содержание.

Я кладу сэндвич на бумагу.

— Зачем?

— Чтобы знать, сможешь ли позвать на помощь, если следующий предмет покажет убийство, пожар или человека, который ещё рядом.

Слово «убийство» не связано с фрагментом Несты. Оно проходит свободно.

Ффион подвигает пакет с монетой к середине стола, не касаясь его голой рукой.

— Начнём с того, что лежит снаружи. Монета была в зашитом углу салфетки?

— Да.

— Салфетка принадлежала Несте Томас?

— По словам Гвен.

— Красные стежки существовали до того, как ты прикоснулась?

— Да. Есть фотографии.

— Во фрагменте ты видела Несту?

— Да.

Ответ проходит, потому что имя связано с предметом и вопрос касается личности источника, уже установленной Гвен. Или потому что содержание ещё не началось. Я не знаю, где стоит граница.

Ффион тоже замечает.

— Она держала монету?

Я вижу стол часовни, блюдо с пожертвованиями, пальцы Несты и салфетку. Намерение ответить возникает раньше слова.

Рот остаётся открытым на первом звуке.

Я закрываю его.

— Ещё раз, — просит Ффион. — Монета была у неё в руке?

Я считаю отверстия на тёмной пуговице у платья Олуэн, хотя гроб находится в другой комнате. Четыре. Слово «да» короткое, но направление у него ясное: передать увиденное.

Звука нет.

— Не дави, — произношу я.

Эта фраза выходит.

Ффион откидывается на спинку стула.

— Хорошо. Вопрос меняю. Ты можешь подтвердить содержимое кивком?

Я смотрю на неё.

Голова не двигается. Никакого физического усилия не требуется; шея свободна, взгляд удерживает лицо Ффион. Сам жест становится недоступным, как только получает значение ответа.

— Не можешь, — отмечает она.

— Не делай вывод за меня.

— Тогда скажи, что можешь кивнуть.

— Могу двигать головой.

Я поворачиваюсь к окну и обратно. Движение выполняется.

— А подтвердить?

Ответ не выходит.

Ффион кладёт ладони на стол.

— Значит, дело не во рту.

— Я этого не утверждала.

— Ты и не сможешь, если утверждение слишком близко к содержанию.

Я беру ручку.

— Напишу.

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что мы ещё не знаем, что произойдёт с рукой. Сначала границы речи.

Она убирает ручку за край стола, не отнимая у меня силой.

— Сколько монет взяла Неста?

Число существует во фрагменте. Две монеты по два шиллинга. Я вижу их на ладони, слышу сумму, названную Дилис.

Трещина в глазури чашки возле раковины имеет пять ответвлений. Я считаю их, возвращаюсь к вопросу и снова вижу четыре шиллинга.

— Эйра?

Я собираюсь произнести число.

Следующее, что существует, — металлический край ключа в правой ладони.

Я стою в прихожей.

Входная дверь открыта. На крыльце свет, у стены моя машина, возле калитки фургон доставки останавливается и едет дальше. На мне нет куртки. В левой руке папка с реестром, прозрачные карманы прижаты к груди.

Ффион находится позади, на расстоянии двух шагов. Она не касается меня.

— Смотри на дверь, — говорит она.

Я смотрю.