Антон Абрамов – Фантомная отметка (страница 6)

— Спасибо.

— Не благодарите. Я сам хочу понять, откуда у нас мёртвый позывной.

Слово прозвучало слишком прямо. Инга на секунду повернула к нему голову. В этот взгляд уместилось и предупреждение, и согласие с тем, что назад дороги уже нет.

На общей карте бледная рамка дотянулась до узкой точки перед береговым поворотом. На одну секунду скорость на её хвосте просела, затем снова выросла. Таисия успела заметить ещё одну невозможность: под позывным шёл старый формат высоты, тот, который не использовали в новой сборке комплекса.

— Это не живой ответчик, — сказала она. — У него старый пакет.

— Я вижу, — ответил Яров.

— Тогда что у нас в живом контуре делает архивный пакет?

Он повернулся к оператору идентификации.

— Снимите служебные таблицы. Переведите распознавание на базовый код.

— Уже делаю.

Подпись под второй отметкой исчезла. Остался голый числовой набор. Через секунду слетел и он. Цель на карте не пропала, но система перестала называть её по имени. Это не делало ситуацию проще. Наоборот. Таисия теперь ясно видела, что отметка собрана не из воздуха и не из случайного мерцания. Её вёл кто-то, кто знал маршрут до секунды.

Глеб снова вышел на связь.

— «Край-7», у вас длинные паузы. Мне продолжать внешний или выходить из зоны?

Инга посмотрела на Ярова. Тот ответил через неё сразу:

— Продолжайте внешний ещё один круг. На внутренний не заходить. Ждите команды.

— Принял. Работаю по внешнему.

На слове «работаю» шум винтов на канале стал грубее. Он проходил над водой и держал машину в сыром воздухе, пока на земле в панели управления жило то, чего там быть не могло.

Таисия вывела на отдельное окно текущий поток и зеркальный. В одном шла живая телеметрия «Риф-21». В другом — чужая, архивная, но почему-то активная траектория. Две линии двигались рядом, не касаясь друг друга. У одной был сегодняшний ветер, сегодняшняя коррекция, сегодняшний угол. У другой — тот самый старый штамп времени, нарастающий по секунде.

03:14:24

03:14:25

03:14:26

У Таисии сжалось горло. Она не услышала этих секунд в кабине отца, не сидела в той ночи, не держала ручку, не выбирала между камнем и водой. Но документы она знала слишком хорошо. И в них было одно время, которое она не смогла вытравить даже через годы: момент, когда заход перешёл в борьбу за секунды.

— Что это за таблица? — спросила она, глядя на Ярова.

Он не ответил сразу.

— Технический мусор, — сказал он. — Слетевшая привязка старых прогонов.

— Тогда почему он идёт по времени реального события?

Яров перевёл взгляд на неё. Ни раздражения, ни растерянности в нём не было. Было только решение, принятое раньше, чем закончился вопрос.

— Потому что кто-то не вычистил архив из сервисного контура. После смены разберёмся. Сейчас мне нужен живой борт в воздухе.

— Мне тоже нужен живой борт, — сказала Таисия. — Именно поэтому я не хочу, чтобы вы сейчас стирали след.

В комнате никто не пошевелился.

Дамир смотрел то на неё, то на центральную карту. Инга сидела прямо, но пальцы на связи побелели сильнее, чем в начале смены. Яров выдержал паузу, после которой любой другой руководитель либо сорвался бы, либо начал объяснять лишнее.

— След вы уже сняли, — сказал он. — Этого достаточно. Оператор, готовьте мягкий перезапуск фильтра и идентификации. На резерве. Без потери борта.

— Есть мягкий перезапуск.

— Мне нужно ещё десять секунд, — сказала Таисия.

— У вас пять.

Она не стала спорить. В таких комнатах спор отнимал именно те секунды, которые нужны для работы. Таисия открыла хвост дампа, проверила, что в буфер вошли сырые пакеты, служебная таблица и штамп времени, затем сохранила копию на внутренний накопитель диагностического блока. После этого только кивнула.

— Можно.

Оператор запустил перезапуск.

Главная карта мигнула. На стене исчезли подписи, затем погас слой распознавания, потом на долю секунды вырубилась погодная сетка. Отметка «Риф-21» осталась на резервной оси, потому что Инга заранее держала параллельный канал на независимом контуре. В комнате сразу стало понятно, кто здесь действительно знает цену процедуре. Если бы связь шла только через красивую картинку, Глеб в эту секунду получил бы тишину.

— «Риф-21», «Край-7». У нас перезагрузка части сервиса. Канал резервный, контроль ваш. Подтвердите положение.

— Положение подтверждаю. Вижу воду, держу внешний. По эфиру вы провалились на секунду.

— Принято. Работаем на резерве.

— Если у вас там праздник, предупреждайте заранее.

— Если начнётся праздник, вы узнаете первым, — сказала Инга и впервые за ночь позволила себе едва заметную жёсткость в голосе.

Перезапуск занял одиннадцать секунд. Для машины это было мало. Для комнаты, в которой только что ожил мёртвый позывной, одиннадцать секунд тянулись слишком долго.

Когда сервис вернулся, общая карта собралась заново. Идентификация поднялась на чистой таблице. На экране остался только «Риф-21», зелёный, живой, с ровным хвостом и штатным ответчиком. К-12 лежал тихо. Служебное поле, где ещё минуту назад шла чужая временная шкала, опустело.

Оператор выдохнул.

— Чисто.

Дамир ничего не сказал. Он в таких случаях не доверял слову раньше цифр.

Яров посмотрел на Таисию.

— Запись сохранили?

— Да.

— Передадите мне копию после прохода.

— Передам копию, — ответила она. — Оригинал останется у меня до разбора.

Это уже была не просьба и не провокация. Просто порядок, который она ставила со своей стороны.

Яров помолчал.

— Хорошо. Пока работаем дальше.

— Это был «Иней-12», — сказала она. — Не код, не случайный набор. Конкретный позывной.

— Я видел.

— Тогда объясните мне, почему он жил в таблице комплекса.

— После смены.

— После смены у вас может оказаться ровный отчёт и стертая причина.

— Если бы я хотел стереть причину, вы бы не сидели на шестом пульте с дампом в руках.

Эта фраза прозвучала слишком уверенно, чтобы успокоить. В ней был смысл, но не было ответа. Таисия поняла, что за этой стеной он разговор сейчас не выпустит.

Инга сняла одну чашку гарнитуры и сказала, не глядя ни на кого: