Антон Абрамов – Фантомная отметка (страница 4)

— Что у нас по программе? — спросил он у Дамира.

— Три прохода и маяк, — ответил тот. — Яров хочет полный пакет до часу ночи.

— Яров всегда хочет до часу то, на что нормальным людям нужна неделя.

— Вы ему это скажите утром, — сказал Дамир. — Сегодня он занят тем, что делает вид, что вода послушная.

Глеб усмехнулся одними глазами.

— Вода никого не слушается. Поэтому мы и работаем ночью.

Таисия закрыла сервисное окно на планшете.

— Готово. Мой слой только читает. В бортовые команды не лезет.

— И на том спасибо, — сказал Глеб. — Я не люблю, когда новое железо знакомится со мной в воздухе.

— Это не железо. Это вопрос, который система задаёт себе слишком редко.

— И какой же?

— Насколько она уверена.

Глеб на секунду задержал взгляд на её лице, словно прикидывал, относится это к технике или к человеку. Затем кивнул на кабину.

— Если ответ будет честным, мы поладим.

Из глубины ангара донёсся голос техника:

— Командир, до запуска семь минут.

Глеб забрал у стола полётный планшет и поднялся на ступеньку к двери.

— Тогда увидимся в эфире.

Он вошёл в кабину. Один из техников подал ему шлем. Дамир закрыл сервисный люк и постучал костяшками по борту.

— Поехали обратно. Если задержимся, Инга нас найдёт по камерам и скажет много неприятного спокойным голосом.

Они вернулись в диспетчерскую как раз к началу предполётной связи. Свет в зале ещё приглушили. По стеклу ударил более тяжёлый дождь. На главной карте загорелась бортовая отметка на старте. Инга сидела прямо, левая ладонь на регуляторе уровня, правая на связи.

— «Край-7», борт на внутреннем питании, — сказал оператор слева.

— Вижу, — ответила Инга. — Канал открыт.

Голос Глеба вошёл в гарнитуру чисто, с лёгким шорохом винтов на фоне.

— «Край-7», «Риф-21». Запуск закончен. Готов к рулению.

— «Риф-21», принято, — сказала Инга. — Ветер двенадцать с воды, порывы до пятнадцати. Основание низкое, видимость нулевая. Работаем по Н-4, первый проход широкий. Подтвердите.

— «Риф-21», подтвердил. Н-4, первый широкий.

Таисия вывела на третий монитор свой теневой слой и связала его с бортом. Пакеты пошли ровно. Ответчик дышал штатно. Инерциальный блок держал ось. Наземная решётка выдала синхронизацию по всем приёмным путям. На графиках Дамира третий канал светился в допуске, но хвост шума у него был шире остальных.

— Видите? — тихо сказал Дамир, ткнув курсором в правый столбец. — Он не падает, он живёт отдельно.

— Насколько отдельно?

— На уровне, который любая презентация переживёт. Ночь — не факт.

Яров подошёл к ним сзади.

— Комментировать будем после прохода.

— Это не комментарий, — ответила Таисия. — Это предупреждение.

— Тогда зафиксируйте его в логе.

Он говорил без резкости. От этого слова звучали жёстче.

Таисия не ответила. Она подняла окно расхождения между слоями и поставила запись на непрерывный режим. На общей карте коридор захода лежал чистой зелёной дугой от воды к мысу. Проводник-9 собирал её из наземной решётки, бортового ответа, инерциальной коррекции и карты рельефа. Комплекс не вёл машину сам. Он убирал из ночи ту часть, где пилот вынужден был гадать. По крайней мере, так это писали в документах. На практике гадание просто перемещалось на уровень выше: из кабины в интерфейс, из руки на ручке в линию на экране.

— Шестой пульт, слышите меня? — спросила Инга, не отрываясь от работы.

— Слышу, — ответила Таисия.

— Тогда держите восьмой канал открытым. Саввин не любит повторять команды, когда занят.

— Принято.

Дамир сел справа и быстро застучал по клавишам.

— Поднял сырой слой с дополнительной частотой опроса. Если сектор начнёт гулять, увидим раньше.

— Только не раньше пилота, — сказала Инга.

— Это как повезёт.

— На полигоне на везение не опираются.

— Я тоже. Поэтому и сижу здесь.

Яров перевёл взгляд с одного на другую. Таисия увидела, что он слышит всё, но не вмешивается, пока спор остаётся в пределах работы. Это было важнее любой демонстративной жёсткости.

Снаружи винты набрали режим. Низкий ударный гул дошёл через стекло и стены, вошёл в пол и в стойки оборудования. На карте отметка борта сдвинулась с места. Появилась курсорная подпись: РИФ-21 / ВЗЛЁТ.

Инга чётко проговорила:

— «Риф-21», взлёт разрешаю. После выхода на внешнюю дугу доложить захват.

— «Риф-21», понял. Работаю.

Таисия подняла глаза на общую карту, потом на свой слой. Сырые данные запаздывали на доли секунды относительно фильтрованной линии, это было нормально. Потом задержка выровнялась. Потом снова появилась, уже на одном узком участке морского подхода, где коридор загибался к берегу.

Она увеличила фрагмент.

На тёмном поле воды один сектор жил чуть иначе, чем остальные. Не кричал, не рвался, не выходил за паспорт. Он просто не успевал за системой на долю секунды, а потом догонял её слишком гладко.

На сетке он назывался коротко: К-12.

Глава вторая. Призрак

23:41 / РЕЖИМ: ЗАХВАТ

На увеличенном фрагменте сектор К-12 проходил штатно. Именно это и настораживало.

Сводный индикатор держал зелёный уровень. По общей карте коридор оставался чистым. Задержки на панели телеметрии лежали в пределах допуска. Только в сыром потоке, который Таисия вывела на отдельное окно, жила странная неровность: короткое запаздывание на входе в квадрат, затем слишком гладкая подстройка, затем снова тишина. Разброс не выходил за паспорт. Он возвращался ритмично, с неприятной уверенностью, и каждый раз исчезал ровно в ту секунду, когда штатный фильтр успевал превратить его в красивую линию.

Глеб вывел борт на внешнюю дугу и запросил захват.

— «Край-7», «Риф-21». Подхожу к входу. Подтвердите коридор.

Инга посмотрела на свою панель, затем на центральную карту.

— «Риф-21», захват подтверждаю. Широкий проход, профиль Н-4, без внутренней посадки. Держите ось.

— Принял. Широкий, без внутренней.