Антон Абрамов – Фантомная отметка (страница 3)

С фотографии в корпоративном буклете он смотрелся шире, медленнее и старше. В жизни в нём не было ни тяжеловесности, ни показной начальственной важности. Он просто занимал место так, что рядом с ним никто не двигался лишний раз. Серый свитер под техническим жилетом, жёсткая посадка головы, усталость, которая уже успела перейти в рабочую форму.

Дамир кашлянул в сторону, не от смущения, а для сигнала.

— Таисия Ракитина прибыла.

Яров повернулся.

Пауза вышла короткой. Он не задержал взгляд на фамилии, не стал изображать ни нейтралитет, ни вежливое удивление.

— Добрый вечер, — сказал он. — Ваша сборка у нас на стенде. Теневой режим можно вести параллельно. В основную картинку до конца серии не вмешиваемся.

— Добрый вечер. Если расхождение между каналами перевалит порог, я сообщу сразу.

— Сообщите. Решение будет принимать смена.

— Для этого я и приехала.

Яров кивнул на свободный пульт справа от центральной карты.

— Рабочее место шестое. Каналы связи вам выведет Инга. И ещё один момент. Сегодня мне нужен инженер Ракитина. Всё остальное оставим за дверью.

Таисия выдержала его взгляд.

— Я приехала как инженер.

— Хорошо.

Тон был ровный, без нажима, но граница прозвучала ясно. Он не хотел выносить прошлое на смену. Она не собиралась этого делать. В другое время этого бы хватило. На полигоне, где несколько человек знали историю её фамилии раньше её работы, этого хватало не всегда.

Инга сняла одну чашку наушников, посмотрела на Таисию и пододвинула к ней запасную гарнитуру.

— Садитесь. Я вывела вам сырой бортовой голос на восьмой канал и общую служебную шину на второй. Если нужен пилот без шумоподавления, скажите. Автоматика любит отрезать согласные, когда ветер идёт с воды.

— Спасибо.

— Не за что. Нам всем сегодня полезнее слышать слова целиком.

Таисия села за шестой пульт. Кресло было новым и слишком мягким для ночной работы. На основном мониторе горела карта подхода. На втором шли параметры приёмных путей. На третьем ждали окна теневого слоя, ещё не подцеплённые к телеметрии. Она вывела свою диагностическую сборку и сразу увидела то, что ожидала: интервалы доверия в эксплуатационном интерфейсе были отключены. Пилоту давали одну линию, одну ось, один коридор. Красиво, удобно, опасно.

Дамир навис у неё за плечом.

— Это эргономисты, — сказал он тихо. — Они решили, что лишние зоны тревожат экипаж.

— Экипаж тревожит не красный маркер. Экипаж тревожит скала в молоке.

— Я примерно так и написал в комментарии. Мой комментарий удалили.

Инга услышала их через полуоткрытый микрофон.

— Правильно удалили. На бумаге так не пишут.

— А как пишут? — спросил Дамир.

— «Необходимо уточнить характер риска». Смысл тот же, только никого не коробит.

Она говорила сухо, без улыбки. Дамир улыбнулся за двоих и пошёл к соседнему пульту, где уже поднимались графики температур.

Яров хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание смены.

— Коротко. Работаем по программе Н-4. Первый проход — широкий коридор с полным захватом. Второй — с имитацией потери спутниковой коррекции. Третий — привод на площадку. После часа — аварийный маяк на островной станции. Любое отклонение фиксируем сразу. Никто ничего не дотягивает до красивого вида. В девять утра сюда приедут те, кто решает, пойдёт комплекс в серию или останется на стенде. Мне нужен не красивый отчёт. Мне нужен честный ночной пакет. Вопросы?

— Есть, — сказала Таисия. — Если теневой слой покажет устойчивое расхождение на морском подходе, я прошу вывести его хотя бы оператору смены.

Яров посмотрел на карту, потом на неё.

— После второго прохода, если расхождение сохранится.

— Этого может не хватить.

— Тогда докажите на данных, а не на ожидании.

— Я это и собираюсь сделать.

— Значит, договорились.

Он не спорил ради спора. Он ставил порядок. Таисия знала такой тип руководителей: в хорошую погоду они раздражали, в плохую спасали от паники. Проблема начиналась там, где порядок начинал защищать не людей, а прежние решения.

— Мне нужен сервисный порт на борту, — сказала она Дамиру.

— Пойдёмте. Глеб сейчас в ангаре, пока механики снимают заглушки.

Они вышли из диспетчерской по боковой лестнице и пересекли внутренний дворик между корпусом связи и ангаром. Дождь усилился. Вода скатывалась по световым коробам, разбивалась о бетон и стекала к решёткам. За сетчатым ограждением темнел берег. Дальше шло море, которого ночью не было видно, но всегда было слышно.

В ангаре пахло керосином, влажной резиной и горячим металлом. Вертолёт стоял носом к воротам. Под брюхом горел переносной свет. Два техника заканчивали проверку шасси, третий закреплял крышку сервисного отсека у борта. На фюзеляже белела свежая маркировка испытательного комплекса.

— Не трогайте пока этот люк, — сказал Дамир технику. — Нам сюда на три минуты.

— Если будет четыре, считайте, что вы должны мне кофе, — ответил тот.

Таисия подошла к борту, присела у сервисного разъёма и раскрыла кейс. Металл был холодный, кабель туго вошёл в порт. На экране планшета поднялась бортовая шина: ответчик, инерциальный блок, резервный высотомер, служебный журнал. Она быстро проверила версии модулей и привязала свой диагностический слой к телеметрии без права записи в основную систему. Только наблюдение, только маркеры, только лог.

— Так и думал, что математика приедет с собственным чемоданом, — сказал кто-то у ворот.

Таисия обернулась.

Глеб Саввин шёл к машине с шлемом под рукой и планшетом предполётной карты. На нём был тёмный комбинезон с расстёгнутым воротом, на рукаве — нашивка испытательного центра. Лицо спокойное, голос ровный. Он говорил так, словно уже работал в воздухе и не тратил силы на лишнюю нагрузку.

— Это не математика, — ответила Таисия. — Это страховка от лишней уверенности.

— Тогда договоримся сразу. Если ваша страховка решит улучшить мне погоду, я её выключу первым.

— Она погоду не улучшает. Она показывает, где системе нельзя верить на слово.

Глеб остановился рядом, посмотрел на кабель, на экран у неё в руках, потом на Дамира.

— Удобная функция. Значит, сомневаться буду я один или за двоих?

— За двоих вам и так приходится, — сказал Дамир. — Просто теперь вам хотя бы честно покажут, в каком месте это нужно делать.

Глеб перевёл взгляд на Таисию.

— Вы из алгоритмов?

— Да.

— Тогда у меня к вам простой вопрос. В коридоре у воды ваш интерфейс сегодня будет рисовать линию или давать повод для разговора?

— Если всё совпадёт, линию. Если нет, повод для решения.

— Это уже лучше, чем многие обещания.

Он протянул ей руку. Ладонь была холодная после улицы, крепкая, сухая.

— Глеб Саввин. Летаю здесь, когда земле мало собственных нервов.

— Таисия Ракитина.

Он кивнул. На фамилии ничего не изменилось, и это Таисия отметила сразу. Либо он действительно не придал значения, либо считал непрофессиональным показывать реакцию на смене. Оба варианта её устраивали.