Антон Абрамов – Эхо говорит первым (страница 12)

— Статья не уточняет природу смерти, — возразил писец.

Я прочитала строку ещё раз. Ранний кодекс называл физическое действие прямо: передать предупреждение и открыть доступ. Он хранил представление о причинности, которое позднее исчезло из судебного языка.

— Значит, мне обязаны предоставить страницу Ады, полный оригинал Пела и документы о закрытии допуска Корина.

— Страница находится у Ады, — напомнил Арден.

— Суд должен получить её с согласия владелицы.

Мерет сложила руки.

— При угрозе убийства согласие уступает защите.

— Угроза исходит от меня. Статья требует передать сведения мне.

— Поэтому доступ придётся регулировать.

Я посмотрела на неё.

— Вы хотите применить половину правила.

— Я хочу сохранить Аду живой.

— Тогда дайте мне всё, что способно изменить моё действие.

В комнате возникла пауза. Председатель отвёл взгляд. Правовой писец продолжал держать палец у спорной строки. Вара изучала мой след через зеркало, разговор слушала целиком.

Арден закрыл книгу.

— Нора получит материалы после первичной проверки. До этого момента действует временный статус предполагаемого Шарнира.

— Полномочия?

— Приостановлены.

Слово легло тяжелее серебра.

— Доступ к оригиналам?

— По разрешению следствия.

— Кто ведёт следствие?

— Я.

Ответ прозвучал мягко, лично. Арден забирал дело к себе и ожидал, что это успокоит меня.

— Мой нож?

— Передашь Йорену.

— Профессиональный знак?

Арден опустил глаза к обожжённой застёжке у груди.

— Его опечатают до решения коллегии.

Сера сделала едва заметное движение. Она знала, сколько лет этот знак лежал на моей форме и кто приколол его после процесса Орена.

— Я остаюсь Слушательницей.

— Должность приостановлена. Навык остаётся.

— Голос невозможно опечатать.

Мерет перевернула карточку с моим именем.

— Поэтому требуется сопровождающий.

Йорен наконец взял её список.

— Объём наблюдения?

— Внутри Венца и за его пределами. Контакты фиксируются. Оружие и печати передаются на хранение, доступ к архивам и сети закрывается.

— Я не заключённая.

— Вы участница защитной процедуры, — ответил Арден.

Я посмотрела на старую книгу.

— Эти задачи используют одни двери.

Он выдержал мой взгляд.

— Пока механизм неизвестен, двери сохранят вам обеим жизнь.

Арден умел произносить «вам обеим» так, что ограничение превращалось в заботу. Эта способность спасала людей во время войн и заставляла их отдавать ему решения, которых они боялись.

Йорен снял с ремня узкую коробку для оружия.

Мой нож находился во внутреннем кармане формы, под левой рукой. Короткое судебное лезвие предназначалось для разрезания ремней, вскрытия пломб и защиты Слушателя во время выездного освобождения. Я носила его двенадцать лет. Вес был частью походки, рукоять касалась ребра при каждом повороте корпуса.

После Эха Ады прикосновение к ножу вызвало резкую боль под пятым ребром.

Я достала оружие двумя пальцами и положила в коробку. Йорен повернул его так, чтобы лезвие легло вдоль красной подкладки, закрыл крышку и поставил маршальскую печать.

Сера подошла к знаку Слушательницы.

— Я сама.

Застёжка прошла сквозь ткань с сухим сопротивлением. На светлой подкладке остались два маленьких отверстия и тёмный след от ожога. Я положила знак рядом с ножом.

Йорен приготовил второй футляр.

— Это излишне.

— Металл должен храниться отдельно от оружия.

— Знак никого не ранит.

— Ваш голос описал убийство рабочим ножом. Я предпочитаю буквальность правил.

— Разумный выбор.

Он уловил насмешку и оставил её без ответа.

Правовой писец оформил решение на двух листах. Первый содержал временный статус, второй — ограничения. Внизу появилось новое поле:

Предполагаемая жертва: Ада Моррен.

Следующая строка:

Предполагаемый Шарнир: Нора Вей.

Дата оставалась открытой. Писец посмотрел на меня.

— Эхо указывает Седьмой колокол. Точная дата зависит от официального начала церемонии.