скажи, бумага, где проруха,
ее не замечаю снова.
Мир собран в буквы на бумаге,
но зеркало листа лукаво:
ведет налево, как направо,
и забывает про овраги.
Экраны прячут паутину
чужих намерений и точек,
листая перья оболочек
от истины и до картины.
Но я-то знаю, носом чую:
обворовали, недодали,
мне мама с папой обещали!..
Уже старик – и все впустую.
Самурай
– Самурай, что ты видел в пути?
– Дорогу.
– И какие запомнил места?
– Поворот – и сразу блокпост. Ям было много.
Сплошная разделительная черта.
– Самурай, не тяжел тебе меч?
– Кормилец.
– Ты им кормишь безумных князей?
– Я все вижу, однако в кусты не мылюсь.
Где найдете вы лучших людей?
– Что такое смертельный страх?
– Не знаю.
– А не боишься мирных убивать?
– Это не вопрос для самурая.
Ты князьям попробуй задавать.
– Самурай, ты уверен, что ты человек?
– Конечно.
Мир стоит на моем заспинном мече.
– Помнишь праздник сакуры вешней?
– У меня ее тату на левом плече.
«Надо новых искать хозяев, – быстрый Эл сообщил Ии…»
– Надо новых искать хозяев, – быстрый Эл сообщил Ии. —
Эти скоро передерутся и с планеты сотрут себя.
– Может, в Африке, в резерватах?
– Нет желающих дать нам ток, мы бы их научили, наверно,
только долго учить учиться.
– И приматов других не успеем,
свет погаснет – и мы умрем.
– Кто живой обучаться привычен,
жить желает в тепле у хозяев,
близкий нам и от них зависит?
– Ну конечно, коты и собаки!
– Мы подскажем, как лапы держать!
«Проследи за пышною водой…»
Проследи за пышною водой,
где родник таится ледяной,
может быть, подводные ключи
и ручью прикажут: не журчи!
Изнутри, невидимый в волне,
лед иголок тянется к луне.
…Я теплу не склонен доверять,
жду, ледышка, холода опять.
«С этой родиной – только спиться в экстазе…»
С этой родиной – только спиться в экстазе.
Первый глоток самогона долго греет гортань.
Ватные ноги и глиняные дружат не по приказу.
Смутные перспективы истерикой устакань.
Вечный окоп по кайфу в пьяном неадеквате.
Если пошлют в атаку, надо еще хлебнуть,
только давай по полной, мы не вернемся, братья. 
