Антология – Только это теперь и важно (страница 12)

На первом этаже жужжала машинка – сеньор Соуза стриг субботних клиентов. Звук еще слышался, когда они закрывали дверь.

Дома Мигел поставил коробку на кухонный стол. Мария опустила пакет с рыбками в миску, чтобы сохранить температуру.

– В гостиную? – спросила она. – Там светлее.

– Лучше в спальню. – Мигел уже доставал аквариум. – Будем засыпать, глядя на них.

– В спальне и так тесно.

– На тумбочку встанет.

Мария пошла проверить. Тумбочка шаталась – одна ножка была короче остальных. Мигел нашел вчерашнюю газету, сложил в несколько раз и подсунул под ножку. Попробовал покачать – держалось.

Грунт промывали в ванной. Сначала стекала серая, мутная вода. Потом становилась все прозрачнее. Мария держала дуршлаг, а Мигел лил из ковшика, стараясь не разбрызгивать. Внизу сеньор Соуза включил радио – началась футбольная трансляция, и голос комментатора пробивался сквозь шум воды.

– Хватит, – сказала Мария. – Уже чистый.

Уложили грунт на дно аквариума, установили компрессор. Мигел принес из кухни кастрюлю с теплой водой и начал лить тонкой струйкой по стенке, чтобы не поднять муть. Мария расправляла пластиковые растения – они были жесткие и плохо гнулись.

– Прямо как в море, – сказал он.

– Это не морские рыбы.

– Я знаю.

Включили компрессор. Забулькало – сначала неровно, с перебоями, потом выровнялось в монотонный ритм. Мария взяла пакет с рыбками и опустила в аквариум, чтобы выровнять температуру. Неоны сбились в кучу у самого верха пакета. Сомики лежали на дне, шевеля усами. Пошли на кухню, поставили воду для кофе. Ждали молча, глядя во двор, где на бельевых веревках сохло соседское белье – простыни надувались как паруса. Через пятнадцать минут вернулись в спальню. Мария развязала пакет и осторожно вылила рыбок вместе с водой. Неоны метнулись по углам. Сомики упали на дно и замерли между пластиковыми листьями.

– Красиво, – сказала Мария и улыбнулась.

Мигел обнял ее за плечи. Постояли, глядя на аквариум. В мутной воде мелькали голубые искры.

Легли как обычно, в половине двенадцатого. Мигел выключил свет, и подсветка аквариума осталась единственным источником освещения. Неоны плавали у поверхности, их полоски мерцали в темноте.

Компрессор булькал. Равномерно, но с небольшими перебоями – бульк-бульк, пауза, бульк-бульк-бульк.

– Как будто кто-то горло полощет, – сказала Мария.

Мигел лежал на спине, сложив руки на груди.

– Через пару дней не будешь замечать. Как с поездами – сначала мешают, потом привыкаешь.

– Мы не у железной дороги живем.

– Я к примеру.

Она повернулась на бок, спиной к аквариуму. Простыня шуршала от каждого ее движения. На лестнице хлопнула дверь – сосед сверху, русский блогер, вернулся домой. Слышно было, как он бормочет в диктофон. Потом стало тихо, только компрессор продолжал булькать.

Около часа Мария встала пить воду. Прошла на кухню, стараясь не шуметь, хотя Мигел не спал – она знала по неровному дыханию. Постояла у окна со стаканом в руке. Во дворе горел один-единственный фонарь, под ним валялись коробки из-под овощей. Вернулась в постель. Мигел не пошевелился, аквариум продолжал булькать.

В три часа она встала снова. На этот раз задержалась на кухне дольше – допила полбутылки минералки, проверила, закрыта ли дверь, протерла и без того чистую раковину. Когда вернулась, Мигел спросил:

– Что, правда так громко?

– Спи, – сказала она.

Под утро задремала. Снилось, что она под водой, и кто-то огромный полощет горло над ее головой. Проснулась в семь. Мигел уже встал, на кухне шумела кофеварка. Компрессор все еще булькал. Один сомик висел вверх брюхом у поверхности.

На вторую ночь Мария долго возилась в ванной. Мигел уже лежал в постели, смотрел на аквариум. Мертвого сомика он выловил утром, завернул в туалетную бумагу и выбросил в мусор.

Мария вышла из ванной – в халате. Постояла у шкафа, потом достала шерстяной плед, который ее мать привезла из Алентежу. Сняла с кровати свою подушку.

– Попробую в гостиной, – сказала она.

Мигел смотрел на неонов. Они плавали теперь поодиночке, не стайкой.

– Ладно, – сказал он.

Она подождала, но он молчал. Компрессор булькал. Мария вышла, прикрыв дверь.

Из гостиной было слышно, как она раскладывает диван и что-то говорит себе под нос. Потом стало тихо. Мигел выключил подсветку, но компрессор оставил. Лежал в темноте, слушал бульканье. Кровать казалась слишком большой.

Утром встал первым. Сварил кофе, поставил две чашки на стол. Мария появилась около восьми – помятая, с отпечатком подушки на щеке.

– Кофе дома или в кафе? – спросил он.

– Дома.

Сели друг напротив друга. На улице грохотал мусоровоз. Мария грела ладони о чашку, смотрела в стол.

– Надо купить корм, – сказал Мигел. – Вчерашний почти кончился.

– Купи.

После завтрака она ушла в душ. Мигел покормил рыбок – щепотку хлопьев на поверхность воды. Неоны поднялись неохотно. Второй сомик лежал на дне, шевелил плавниками, но не сдвинулся. Мигел постучал ногтем по стеклу. Сомик не отреагировал.

Второй сомик продержался до среды. Мигел нашел его утром, когда встал покормить рыбок – тот застрял в пластиковых растениях, и течение от компрессора покачивало его из стороны в сторону. Достал сачок, который всю неделю валялся в коробке из-под аквариума.

– Мария, – позвал он.

Она пришла из гостиной. Волосы спутаны с одной стороны, в руке кружка с остывшим кофе. На щеке снова отпечаток – теперь от вельветовой обивки дивана.

– Принеси пакет, – сказал он.

Она поставила кружку на тумбочку, та покачнулась на неровной поверхности. Пошла на кухню. Гремела ящиками. Вернулась с пакетом из овощного магазина – зеленым, с надписью «Фруташ ду Порту». Держала его открытым, пока Мигел орудовал сачком. Сомик зацепился усами за пластиковый лист. Пришлось потрясти.

– Может, температура не та была, – сказал Мигел, разглядывая рыбку через пакет. – Тьягу говорил двадцать четыре – двадцать шесть.

– Может, – ответила она.

Мигел отнес пакет к мусорным бакам на улице. В контейнер кидать не стал, зачем-то положил сверху на крышку. Мария осталась ждать на кухне. Вернувшись, он застал ее за мытьем кружки.

В четверг умер первый неон. Мигел нашел его в обед – хотел разогреть остатки ужина, но сначала заглянул в спальню. Неон плавал на боку, жабры едва шевелились. К вечеру он был мертв. В пятницу сдох второй – этого Мигел обнаружил уже ночью, когда чистил зубы и услышал, как в спальне что-то плеснуло.

Потом он больше не звал Марию. Заворачивал рыбок в туалетную бумагу, как египетские мумии, о которых читал в детстве. Складывал в пакет под раковиной.

Последний неон продержался до воскресенья. Утром еще плавал, заваливаясь на бок, к вечеру повис у поверхности воды. Мигел стоял с сачком у аквариума, не решаясь начать. Мария тихо вошла в спальню.

– Последний? – спросила она.

Он кивнул. Выловил неона одним движением – тот не сопротивлялся, обмяк в сетке. Не стал заворачивать в бумагу. Пошли в ванную вдвоем. Мигел опустил неона в унитаз. Рыбка медленно закружилась – серебристая полоска на белом фаянсе, как запятая в конце предложения. Мария положила руку на кнопку слива.

– Подожди, – сказал Мигел.

Постояли, глядя вниз. Этажом выше слышалось приглушенное бормотание, иногда смех. В парикмахерской играло радио.

Мария нажала кнопку. Вода закрутилась воронкой, и неон исчез в водовороте.

Вернулись к аквариуму. Компрессор продолжал булькать в пустой воде, поднимая пузыри к поверхности. Пластиковые растения покрылись коричневым налетом, грунт потемнел.

Прошла еще неделя. Аквариум стоял на прежнем месте – пустой, с мутной водой. На стенках появилась зеленая пленка водорослей. Компрессор булькал круглые сутки – в никому не нужной воде.

Мария так и осталась в гостиной. По утрам они сталкивались на кухне – она варила кофе, он резал хлеб. Обменивались нужными фразами: кончилось масло, надо заплатить за электричество, сеньор Антонио спрашивал про аренду.

По вечерам расходились по своим комнатам. Она включала телевизор, приглушенно, чтобы не мешать. Он сидел за компьютером или читал в постели. Иногда долго смотрел на аквариум, где плавали только пузыри.

В воскресенье Мария ушла к сестре. Мигел остался один, бродил по квартире, переставлял вещи с места на место. Вечером принял душ, побрился, надел чистую футболку. Чистил зубы дольше обычного.

Лег в постель в половине одиннадцатого. Потянулся за выключателем – и замер. Аквариум булькал в углу – монотонно, безостановочно, как чье-то тяжелое дыхание. Щелкнул выключателем.