своих ошибок писать этюды
и превращать их в стихотворенья.
О чем-то спорить – большом и важном,
до слез влюбившись,
до звезд доставши,
на крыше старой пятиэтажки,
вот где донжона крутая башня!
Там поцелуя
змея на шее,
а дальше боязно,
но отважно.
Наутро быстро
бабульки «женят»
и попадают
бывает даже.
Куда от нас убегает время? —
лепить вареники – чтобы с вишней!
Туда, где за полночь с новой книжкой
еще взахлеб до утра умеем.
Где мы с тобой счастливыми остаемся,
где дождь холодный следы не смоет,
где детство наше враздрызг смеется,
и юность в майском неупокое.
А здесь сегодня
восходит солнце,
его ладонями
держат крыши,
в просвет
Ильюшиным
вниз несется,
с карниза
остро сорвавшись,
стриж мой.
Бульвар утраченных иллюзий
В жизни, длиною в полвздоха,
не планируй ничего, кроме любви.
Танцуй со мной, танцуй,
упавший лист,
и баритоном бархатным иллюзий
замешивай мотивы прежних смузи,
гони моих тебя зовущих лис.
Охота на лису —
чтоб дух в ней вон!
Поймай дыханье медленно на вдохе!
Бульваров непредвиденный апокриф
и танго расставания не в тон.
Танцуй со мной до краешка любви
и глаз не отводи, солгать не в силах,
я помню, как однажды уходила
под шепот губ обветренных – «Увы…»
На дне кромешном тысяч поцелуев
на улицах ноябрьской Москвы
склони тоску бедовой головы
под выдох всех влюбленных
– Аллилуйя…
Пуговка
Эта пуговка…
ты прости…
просто бусинка —
пальцам мука.
А еще —
мой коронный стиль,
прогонять мухобойкой скуку.
Жанры все хороши!
А музы в Мусейоне не могут жить, 
