Антология – Стебель травы. Антология переводов поэзии и прозы (страница 9)

тайком от себя самого крадется на задних лапках по краю газовой горелки в которую превратился герцог Гиз который от злости тут же скис увидев что кто-то без разрешения пишет его портрет и яблоко подмигивает – «Привет!» и превращается в переряженный прекрасный плод и вот художник-реалист наконец сознает что все превращения яблока – его враги а он – обездоленный нищий ничтожный бродяга – лишь жертва какой-то приятной ассоциации; благодарный и ужасно напуганный благотворительностью щедростью и неожиданностью и несчастный художник-реалист вдруг становится пессимистом становится пессимистом и жалким рабом безумной толпы ассоциаций а яблоко катится и вспоминает яблоню земной рай и Еву и еще впрочем Адама лейку шпалеру Пармантье и лестницу и Канаду и Геспериды и Нормандию и Ренет и Апи и лапту и крученую подачу и змия и забитый в ворота мяч и первородный грех и детство искусства и Швейцарию с Вильгельмом Теллем и даже Исаака Ньютона и множество его премий полученных на Выставке всемирного тяготения и обалдевший художник не помнит больше о своей модели он спит а тем временем Пикассо проходивший мимо как он везде проходит у себя дома как у себя дома видит яблоко тарелку и спящего художника что за идея рисовать яблоко — думает Пикассо и Пикассо съедает яблоко и яблоко ему говорит – «Мерси!» и Пикассо разбивает тарелку и улыбаясь удаляется тогда художник вскакивает как от зубной боли и попадает в общество своей незавершенной картины и поскользнувшись на осколках разбитой посуды жадно пересчитывает ужасающие обломки реальности

Из китайской поэзии

Лао Цзы

От существования – к сущности

Лучший правитель тот, о котором людям известно лишь то, что он существует.

Очевидно, эти строки древнекитайского философа Лао Цзы (разумеется, за исключением слова «правитель») вполне приложимы к нему самому. О нем действительно известно только то, что он существовал. Но и в этом мы не уверены. Его биография – это не более чем легенды. В частности, они рассказывают о том, что философ родился старцем, словно специально оказывая услугу Карлу Густаву Юнгу с его теорией архетипов Старого Мудреца и Младенца. Само имя Лао Цзы означает «старый мальчик».

…Дао Де Цзин – философская книга о некоей Сущности, которая стоит за бесчисленными вещами материального мира. Быть может Дао – наиболее абстрактная категория прафилософии.

…Пересказывая современным слогом («в забавном русском слоге», как некогда писал Державин) древнюю и мудрую книгу, не могу не признаться, что перед вами не перевод, а переложение.

Источниками для него явились несколько переводов книги на английский язык (помимо наиболее известного комментированного издания текстов Лао Цзы под редакцией Чен Ку-янга и перевода Джи-фу Фенга и Джейн Инглиш, мною в значительной степени использован замечательный перевод Стефана Митчела), а также академический русский перевод Ян Хин-шуна. При подобном подходе, очевидно, бессмысленно говорить о буквализме и научности предлагаемого читателю текста. И вместе с тем мне не хотелось бы, чтобы переложение воспринималось как вольная импровизация. Более того, некоторые наиболее явные отступления от «канонического» текста представляют собой попытку реконструкции, об оправданности которой – судить не мне. Главное, чего хотелось мне достичь, это «перевести» Книгу Пути из раздела «философская проза» в раздел «философская поэзия». Многие авторы отмечают поэтичность текста Лао Цзы, а на Западе существует устойчивая традиция перевода Книги Пути ритмизованной прозой либо верлибром. Это вполне оправдано, ибо китайский подлинник также имеет ритмическую организацию.

…И – последнее.

В разное время Книга Пути (как и любая книга подобного рода) воспринимается по-разному. Стоит ли удивляться тому, что когда наша слишком бурная деятельность лишь подтвердила ограниченность наших возможностей, когда каждый рывок все туже затягивает петлю, образ старика на буйволе со свитком в руках все чаще возникает перед нами? Мы сыты действиями, не попробовать ли действовать недеянием и учить молчанием?