Висячие сады земли навевают нам предчувствие.
Смотри, мы, переполненные им, трепетно несём его в себе.
Veranda am See / Веранда у озера
Любой из вечеров не умирает во мне давно:
Обламываются виноградные усики то и дело,
Будто пальцы твои тонкие, нервные,
Юной женщины с красным диким вином.
Неизменно осенним запахом тебя овевает.
Твой взгляд блуждает вдалеке,
Что-то ищет в силуэте березовой рощи…
Ты резко, судорожно сжимаешь шаль.
Душисто пахнет порой остывшим чаем твоим,
Когда прихлёбываешь из маленькой чашки.
Давно задремали улицы, уснули проулки
В волшебном свете фонарей и озёрных бликов.
Ныне эта винная веранда стала мертва!
Болезненные виноградные усики
Всё ещё ждут болезненной нервной руки
Той женщины с красным диким вином.
Mondwolken / Луна в облаках
Обезумел, ворвался размашистый ветер страха:
Закачалась кровать, закачалась обитель.
Доводы разума посыпались прахом.
Стикс без вздохов и охов взрыдал в Аиде.
Влажный образ творения изгнан из плоти.
Только чёрная тяжесть,
Порывы ветра в ночи
Да полосы пены останутся в лунном небе.
Призраки в полях опрокинуты большими комьями,
Они, как кровь, податливы,
И светлы, как медовые соты —
Ни одной головы белых клубней.
Виденья прорастают уже болью, преображаются нежно;
Зелёным страданием,
Золотым млеком
Плещутся через край высокий.
Сердце моё – вблизи плачет ручей – сердце, как легко тебя сорвать,
Отныне наполняю тебя:
Ты прекрасно, как литавры,
Что бьют и бьют, чтобы преодолеть рыдание мостов.
Sehnsüchtiger Horizont / Горизонт тоскливости
От края земли строем походным
Идут чернокрылые мельницы.
За холмом на самом краю земли
Чья-то рука легла на колокольный канат.
Деревянный ангел парит,
Взлетев над вратами церкви.
Золото покрова облупилось
И на головы подсолнухов пало.
Небеса опустились так низко:
Полевые мыши изгрызли
Их голубую краску – вот там-то
Смело летайте над краем земли.
Meerufer / Берег моря
Жизнь моя стоит на высоких котурнах,
Перед вами не станет она прогибаться в отчаянии.
Вот оно, свободолюбивое море, и в бухте
Все вместе сошлись в глухом молчании.
И всё же вырвалось слово, и помчалось:
«Я не смею повелевать, могу только очаровывать
Ничто так не властно над нами, как чары».
И ринулся я в шумящий словесный поток.
Kleinstadtsonntag / Воскресный день маленького городка
Всё, что случается в гарнизоне, подхвачено его флейтой.
Здесь на улице этот мужчина хватает взглядом всё, 
