Микола Сурначев
(1917–1945)
«Ты — как вода для иссохшей земли…»
Ты — как вода для иссохшей земли,
Как моряку — горизонт, еле видный.
Крикнуть? — Ветра передать не смогли б.
Плакать? — Но перед березами стыдно.
Сказку придумать? — Не выйдет на лад.
Песню сложить? — Но не сложится песня.
Сон мой опять как рукой ты сняла —
Снова я там, у околицы вешней.
Думал я:
Путь беспрерывных боев
Молодость сердца умолкнуть заставит,
Может, его у родимых лесов
Пуля пронзит или бомба раздавит.
Мысли, как дым, все плывут волокном
В наше село, к его краскам неброским.
Веткой береза царапнет окно —
Как на тебя, я гляжу на березку.
Месяц раненый
Месяц раненый скрылся в лесу,
Бор в снегу — поседелый будто.
Не стихай же, секи по лицу,
Нашей полночи ветер лютый!
Градом выморозь каждый вдох,
Черным дымом заполни веки,
Чтоб захватчик ослеп, оглох,
Чтоб и след замело навеки.
Чтобы вражьих зрачков огни,
Стекленея, летели мимо.
Не жалей их, метлой гони
Из просторов отчизны милой.
Нагоняй на них лютый страх,
Белорусских равнин раздолье.
Месяц раненый скрылся в кустах,
А буран свирепеет в поле.
Письмо к маме
Возле хаты твоей сосновой —
В серых скатках, в ремнях солдаты.
Повстречай ты их добрым словом
И попотчуй их, чем богата.
Сыновья, дорогая мама,
Покидают, идя на запад,
Рощи, полные птичьим гамом,
Знойных пасек медвяный запах,
И поля с золотою рожью,
Сеном пахнущие навесы,
Травы, полные влажной дрожи,
Нецелованную невесту.
Может, в яростный час атаки,
Успокоенный пулей вражьей,
Не один из них мертвым ляжет
У окопов на буераки.
Ты закрой им глаза
И мятой
Щедро выстели их могилы,
И поплачь, как над сыном милым,
Ранью майскою синеватой.
В потоптанном жите
Уже не доехать
Бойцу молодому
До края родного,
До отчего дому.
Лежит он раскинувшись,
Руки разбросив, 
