Поймут как скорбь по жизни светлой, новой,
Как боль за дорогую нам страну.
Поймут как вздох о дорогом рассвете,
Как ненависть при виде вражьих стад…
Поймут — и молчаливость нам простят.
Простят, услышав, как за нас ответят
Орудия, винтовки, сталь и медь,
Сурово выговаривая слово: «Месть!»
Брусника
Я шел в разведку. Времени спокойней,
Казалось, не бывало на войне.
Хотелось отдохнуть на горном склоне,
Присев к густой, приземистой сосне.
Хотелось вспомнить край золотоликий,
Мою Сибирь, мою тайгу, и вот
Пахнуло пряным запахом брусники
Над прелью неисхоженных болот.
О, неужели, упоен мечтою,
Я вызвал аромат моей страны…
Брусника каплей крови предо мною
Горит у корня срубленной сосны.
С какою дикой радостью приник я
К брусничным зорям, тающим в траве.
Но мне пора. Иду. В глазах брусника,
Как бы далекой родины привет.
«Мы вышли из большого боя…»
О. Корниенко
Мы вышли из большого боя
И в полночь звездную вошли.
Сады шумели нам листвою
И кланялися до земли.
Мы просто братски были рады,
Что вот в моей — твоя рука,
Что, многие пройдя преграды,
Ты жив и я живу пока.
И что густые кудри ветел
Опять нам дарят свой привет,
И что еще не раз на свете
Нам в бой идти за этот свет.
«Ухожу. Вернусь ли я — не знаю…»
Ухожу. Вернусь ли я — не знаю.
Встречу ль вновь когда-нибудь тебя?
Ухожу туда, где умирают,
Молча ненавидя и любя.
Ухожу. Будь верной в дни тревоги.
Ну, чего ж еще тебе скажу…
Нелегки солдатские дороги, —
Вот и все, родная. Ухожу…
Соколиная
Снежный ветер в поле воет.
Путь-дорога длинная.
Грянем, братцы, да сильнее
Песню соколиную!
Грянем песню перед боем
За отчизну милую,
Как мы с немцем боевою
Померились силою.
Как не выдержал гадюка
И бежал как бешеный…
Но настигла гада вьюга
Свинцовая, снежная.
Воет в поле снежный ветер.
Сто путей не пройдено.
Ничего не жаль на свете
За святую Родину! 
