Всегда обетам верен был своим,
Его любили, знали, шли за ним.
Не для себя просил у Бога он —
Был даром милосердья наделен,
И доказал он на самом себе,
Что бедным быть — не худшее в судьбе.
Он не водил толпу к святым мощам,
Но пищею духовной насыщал…
Из уваженья к образу его
Я не скажу о прочих ничего:
Брильянту ведь нужды в оправе нет —
И без нее он дарит яркий свет.
ПОХВАЛЬНОЕ СЛОВО МОЕМУ ДОРОГОМУ ДРУГУ, МИСТЕРУ КОНГРИВУ, ПО ПОВОДУ ЕГО КОМЕДИИ ПОД НАЗВАНИЕМ «ДВОЙНАЯ ИГРА»[92]
Итак, в комедии взошло светило,
Что звезды века прошлого затмило.
Длань наших предков, словно божий гром,
Врагов мечом разила и пером,
Цвел век талантов до потопа злого.
Вернулся Карл — и ожили мы снова:
Как Янус,[93] нашу почву он взрыхлил,
Ее удобрил, влагой напоил,
На сцене, прежде грубовато-шумной,
Верх взяли тонкость с шуткой остроумной.
Мы научились развивать умы,
Но в мощи уступали предкам мы:
Не оказалось зодчих с должным даром,
И новый храм был несравним со старым.
Сему строенью, наш Витрувий,[94] ты
Дал мощь, не нарушая красоты:
Контрфорсами усилил основанье,
Дал тонкое фронтону очертанье
И, укрепив, облагородил зданье.
У Флетчера живой был диалог,
Он мысль будил, но воспарить не мог.
Клеймил пороки Джонсон зло и веско,
Однако же без Флетчерова блеска.
Ценимы были оба всей страной:
Тот живостью пленял, тот глубиной.
Но Конгрив превзошел их, без сомненья,
И мастерством, и силой обличенья.
В нем весь наш век: как Сазерн,[95] тонок он,
Как Этеридж галантно-изощрен,
Как Уичерли[96] язвительно-умен.
Годами юн, ты стал вождем маститых,
Но не нашел в соперниках-пиитах
Злой ревности, тем подтверждая вновь,
Что несовместны зависть и любовь.
Так Фабий подчинился Сципиону,
Когда, в противность древнему закону,
Рим юношу на консульство избрал,
Дабы им был обуздан Ганнибал;
Так старые художники сумели
Узреть маэстро в юном Рафаэле,
Кто в подмастерьях был у них доселе.
Сколь было б на душе моей светло,
Когда б мой лавр венчал твое чело!
Бери, мой сын, — тебе моя корона,
Ведь только ты один достоин трона.
Когда Эдвард отрекся,[97] то взошел
Другой Эдвард, славнейший, на престол.
А ныне царство муз, вне всяких правил,
За Томом первым[98] Том второй возглавил.
Но, узурпируя мои права,
Пусть помнят, кто здесь истинный глава.
Я предвещаю: ты воссядешь скоро 
